Одно морозное утро принесло сразу две новости — со Ждана сняли очередные четыре тысячи, и в село Семёновку, где жили Адашевы, прибыли высокие гости — князь Трубецкой со свитой.
— Я же обещал! — смеялся князь, обнимаясь с роднёй. — Я же так и сказал тогда Семёну — если всё закончится благополучно, я лично приеду к вам в гости — сообщить эту новость. Так оно и случилось! Ознакомившись с завещанием князя Гаврилы и грамотой северских удельных князей, Его Величество Вигунд Второй безо всяких оговорок подтвердил ваши права на Белёвские княжества. Не могу сказать, что он был в восторге из-за утраты территории, но и большого неудовольствия тоже не высказал — воля князя это всё-таки воля князя.
— Мы вам так благодарны, князь! — ответила Арина. — Такого благородства в наши дни почитай что и не встретишь уже. Вы ведь тоже имели права на княжество, однако…
— Прекратите! — голос Трубецкого стал суровым. — Во-первых, никаких прав я не имел и не имею. Единственный человек, который имел право распоряжаться княжеством — это старый князь Гаврила, а он свою волю выразил предельно ясно. Во-вторых, сразу после обнародования завещания мы обсудили его с Алиной и пришли к выводу, что ваш покойный батюшка поступил исключительно справедливо. Мы и без того владеем одним из крупнейших княжеств Северской земли, что даёт нам довольно высокий доход. Ваше же материальное положение, вы уж простите, что я об этом говорю, далеко не столь блестяще. Что должен был сделать любящий отец? Правильно — позаботиться о той из дочерей, которая находится в худшем положении. Так что всё справедливо. К тому же у вас сын, будущее которого должно быть обеспечено, и кто попрекнёт деда, позаботившегося о своём единственном внуке и воспользовавшемся единственным шансом сохранить клан? И, в-третьих — может, будем между собой обходиться без «князей»? Мы всё-таки родственники, причём близкие, по статусы теперь тоже равны, так что зовите меня просто «Андрей».
И молодой князь обезоруживающе улыбнулся.
— Хорошо, Андрей, — ответно улыбнулась Арина, и у Трубецкого ёкнуло сердце. Как выяснилось, старая любовь никуда не делась, угли лишь подёрнулись пеплом, но не погасли. Её улыбка по-прежнему сводила князя с ума.
— Вы, я надеюсь, к нам хотя бы на недельку? — вступил в разговор Семён Адашев. — Мы вас быстро не отпустим, имейте в виду! На охоту съездим, медведя на рожно[1] поднимем — есть тут у меня матёрый Потапыч, как раз для самых дорогих гостей берёг!
[1]
— Да куда там! — сокрушённо махнул руками князь. — Дня на два-три, не больше. Я ведь из Вильно сразу в Белёв поскакал — торопился всё приготовить к вашему приезду, и чтобы никаких дурных разговоров потом не велось бы. Там я через глашатаев повелел объявить волю Его Величества во всех городах и сёлах княжества. Буквально через пару дней по моему приказу литовские войска организованно покинули Белёв. В день их ухода я торжественно и прилюдно временно передал всю власть над княжеством воеводе Василию — «впредь до прибытия возлюбленного брата нашего Семёна и дражайшей сестры нашей Арины», как я сам во всеуслышание заявил.
Воеводе передал — потому что тиун белёвский пожелал служить мне, и уехал со мной. Клянусь, это единственное, что я вывез из вашего княжества! — со смехом закончил князь. — Вот, прошу любить и жаловать, сын боярский Антипа Оксаков! Семён с ним уже знаком.
Антипа поклонился.
О том, что уйти с князем тиуну пришлось из-за того, что в Белёве его бы удавили на главной площади на следующее же утро под восторженные крики собравшихся — князь благоразумно промолчал. Никто и никогда не грабил белёвцев так нагло и беззастенчиво, как это делал недавний студент, пользуясь вооружённой поддержкой литовской дружины. Зато внутренний мир медвежьего чучела стал гораздо богаче, наполнившись уже до колен
— Не могу, правда, пообещать, что солдаты были столь же скромны, как я. Вы же знаете солдатню — они сопрут всё, что не приколочено, а что приколочено — оторвут и тоже сопрут. Меня, сами понимаете, в княжестве практически не было — я то подписи собирал, то в Вильно ездил… Не удивлюсь, если ваше княжество за эти четыре месяца неплохо разграбили — да и сейчас продолжают это делать. Сами понимаете, хозяина нет, а принцип «всё вокруг общинное, всё вокруг моё» не вчера придумали. Кстати, надеюсь, вы не меня не в обиде за привод литовских дружинников? Это было повеление моего Государя, коему я не мог противиться.
— В обиде! — улыбнулся Семён, и хлопнул свояка по плечу. — В обиде, что уезжаешь быстро. А сам что говорил? «Надо чаще встречаться…».