– Я сказал, иди домой! – послышался приглушенный крик Кости. Катя непонимающе смотрела на дверь – да что она такого сделала, чтобы так ее прогонять?
Неужели за все те дни она не заслужила даже толику доверия и уважения, чтобы просто поговорить?
Девушка не смогла справиться с нахлынувшим гневом:
– Я не уйду, пока мы не поговорим!
Опять тишина.
– Всего две минуты, Костя, прошу…
Катя поджала губы и со всей силы вдавила кнопку звонка. Через секунду раздался грохот – что-то ударилось о стену, – и трель навсегда замолкла. На Катю словно вылили ушат воды. Отступив, в ужасе от собственной наглости Катя выбежала из подъезда, забыв про каблуки. Это оказалось плохой идеей – чуть не подвернув ногу, Катя почти упала в лужу. Спас заборчик, поставленный вдоль бордюра, чтобы машины не заезжали на газон.
Катенька тихо всхлипнула и продолжила путь, хромая. Но физическая боль не могла заглушить муки совести и чувство вины.
Зачем она это сделала? Проклятый характер, да что с ней не так? Он же попросил оставить его, а она…
На лицо капал мелкий дождь, Катя, задумавшись, ступала прямо по холодным лужам, насквозь промочила ноги.
Сев на скамейку остановки, Катя сняла туфельку и с грустью посмотрела на отходящий каблук.
Может, нет смысла притворяться женщиной, если ты – срывающийся на всех огр?
Нога неприятно саднила; становилось зябко. Катя совсем не хотела ехать домой: опять врать родителям и сестре. Можно было вернуться в общагу – Лиля никогда не уезжала на выходные. В отличие от родных Цветкова не лезла с расспросами.
Она вообще очень легкая, простая… Наверное, такие люди и должны становиться охотниками. Точно. Взять по дороге бутылку вина и тайком пронести. Мальчишки всегда так делали…
Хотя… это все такая глупость. Какое, к черту, вино!
Девушка вытащила из крохотной сумочки телефон и долго смотрела на собственное отражение в экране. Он так ничего и не написал. Никакого сообщения вслед, даже гневного. Палец сам соскользнул к кнопке – экран зажегся, предлагая начертить символ для разблокировки. Онемевшими руками Катенька набрала код, включила нужное приложение и уже начала печатать сообщение, как застыла на последней букве. Стерла, написала заново. Смысл послания менялся от гневного выпада до слезной мольбы о прощении – несколько раз, прежде чем будущая охотница удалила текст и выключила телефон.
Задумавшись, девушка запустила пальцы в волосы. Взгляд вновь устремился к серому девятиэтажному дому, едва заметному в темноте.
Мысль уйти, не объяснившись, мучила Катю. И она ощущала что-то. Нехорошее.
– Нет, неправда.
– Я должна извиниться, – пробормотала девушка.
Катя вспомнила, как отдернула руку от его шрамов, и девушку осенило.
Ну конечно… решил, что Катя испугалась. Накрутил себя чем-нибудь вроде «увидит мою слабость и разочаруется».
– Но это же не так, – пробормотала девушка, будто разговаривала с Костей. – Ты же должен знать, что это не так.
Ей было плевать на количество шрамов, не пугало то, что случилось на задании, и тем более не было дела до косых взглядов людей в метро или на улице.
– Он же просто не знает, да, – Катенька поднялась. И мысль о том, что было бы, признайся она, не давала покоя.
В ту же секунду воображение услужливо нарисовало, как уставший Костя открывает дверь. Злой, мечтающий лишь об одном – прогнать назойливую гостью, но она кинется к нему на шею и поцелует. Так, как может лишь влюбленная женщина, и, конечно же, он все поймет… Воодушевленная Катя вскочила на ноги, стараясь не опираться на сломанный каблук.
Не думала она лишь об одном: хочет ли этого сам Костя?
К остановке вырулил троллейбус – ее маршрут. Двери распахнулись, и водитель выжидающе покосился на девушку.
Уехать или остаться?
Вот если бы ей дали знак. Если бы хоть кто-то подсказал, что делать… Ведь сегодня ночь, когда дверь между миром человеческим и загробным должна истончиться, но… видимо, Хэллоуин был действительно исключительно коммерческим праздником. По крайней мере, в ее родной стране.
Вокруг был лишь неприветливый холодный октябрьский вечер. Ветер гонял целлофановые пакеты, сдувал обертки от шоколадок с верха переполненного мусорного бака. В лужах отражались пестрые вывески о распродажах.
Никаких мистических призраков или светящихся знаков. Даже прищурившись, Катя увидела лишь следы аур – серые, безликие фантомы, которые вскоре растают.
Катя долго смотрела на троллейбус, но так и не шагнула в теплый салон.
