Аддикт полностью

– Если что, я могу проводить до дома Вероники Павловны, но… знаете…

Лиля вытащила из папки оригинал фотографии. Оля даже прикрепила листочек, где указала дату, примерное время снимка, камеру, объектив, пленку, что-то про проявку. Так вот в чем дело! Девочка увлекалась пленочной фотографией и сама все проявила! Действительно, редкая способность, не каждому охотнику удавалось запечатлеть аномалии. Вот почему к Ольге Деминой пришли вербовщики, и она подписала контракт. Но что спрашивать у Оли, Цветкова не представляла. Все, что нужно было знать, она уже прочла в деле. Случай с Вероникой Павловной действительно был редким: мало какой аддикт мог прожить в подобном состоянии десятки лет и не трансформироваться. Двадцать, а может, больше. Точно никто сказать не смог, а память самой Вероники Павловны изменили. После исцеления врачи с удивлением зафиксировали, что женщина постарела.

Может, к старухе просто возвращалась аддикция? Иного типа, конечно. Энергетический вампиризм, агрессия, что-то в таком духе. В «Оке» просто хотели перестраховаться.

А может, изучить способность Оли?

Но все же идти самой к Веронике Павловне не стоило.

Ну где же эта Анастасия?

Оля нервно переминалась с ноги на ногу, кусала губу и наконец решилась сказать.

– Лилия… А как вас по отчеству?

– Витальевна.

– Лилия Витальевна, мне нужна ваша помощь…

Оля достала цифровую камеру, а Лиля лишь усмехнулась – «цифра» не фиксирует никакие проявления аддикции, даже с пленкой это не всегда удается. Но прежде чем охотница успела что-либо сказать, Оля затараторила:

– Вы понимаете… моя одноклассница, Карина, с ней что-то случилось… Видите?

Оля включила задний экран фотоаппарата, пролистала до нужной фотографии и увеличила изображение. Лиля посмотрела на худую нескладную девочку с темными волосами, собранными в два растрепанных хвостика. Она сидела в одиночестве за последней партой у окна. Школьница будто случайно попала в кадр. Следующая фотография отличалась – на ней была юная красавица в кремовом платье. Что-то было знакомое в ее облике, в силуэте, в идеальной улыбке.

Лиля нахмурилась, поспешила достать папку и поднесла к экрану черно-белое изображение молодой Вероники Павловны.

Платье… То самое платье! И что-то есть общее… Нет, не в чертах, лица были совершенно разные, что-то иное роднило обеих красавиц.

– А вот буквально полчаса назад… – Оля еще раз щелкнула кнопкой. Девушка на снимке уже едва напоминала ту тихоню с первого снимка. Она словно сошла со страниц глянцевых журналов. Одноклассница Оли на этот раз стояла в центре кадра, окруженная ребятами: она с насмешкой смотрела в камеру, обнимая рослого спортивного парня. Словно он был заслуженным призом. А остальные… Они не сводили с нее взглядов и туповато улыбались.

Вот черт, нимфа. Да еще такая стадия… Навскидку желтая, а может, уже и оранжевая. Это плохо. Очень плохо.

– Разница между первым и вторым снимком – сутки. Между вторым и третьим – несколько часов… И становится хуже… Я не знаю, что делать. Она словно охотится за одним мальчиком, и… Он тоже стал странно себя вести. У меня нет никакого способа связаться с другими охотниками.

Оля с мольбой посмотрела на Лилю.

– Пожалуйста. Я не знаю, что происходит, но это пугает. Мальчики слушаются ее, как дрессированные собачки. Утром это все только начиналось…

– Она знакома с Вероникой Павловной?

– Она ее соседка. Карина как-то говорила, что ходила к ней. Приносила овощей или вроде того. Сегодня утром Карина пришла в этом платье, она выглядела иначе, и ребята тоже странно себя вели, но все закончилось, когда она облилась какао и сбежала. А потом… она вернулась такой.

Лиля еще раз огляделась – аналитика все не было, и она не перезванивала. В который раз по запястью начала разливаться ноющая боль.

Боря сказал никуда не лезть…

– Давай я сообщу в отдел…

– Хотя бы взгляните на нее! – Оля вцепилась в куртку охотницы, но, быстро осознав нелепость поступка, отпустила. – Вдруг не успеют. Я не знаю, что делать. Карина стягивает к себе ребят, тех, что ей интересны, а остальных пока шугает, но я ощущаю, как в ней копится злость. Что-то случится… Что-то страшное.

Лиля нахмурилась. Запястье ныло – напоминание о том, что произошло, когда она последний раз полезла куда не стоило.

Но школьница смотрела на Лилю с неподдельным страхом.

– Хорошо. Пойдем. Я свяжусь с отделом, а ты расскажи про эту девочку.

Пока они шли окольными путями, Цветкова не выпускала из рук телефон. Запястье саднило, будто охотница его потянула, но Дима все не звонил. Не выходила на связь и аналитик. Охотница краем уха слушала рассказ Оли про девочку Карину и ее неожиданное преображение, про Сашу, который ей нравился…