Охотница ощутила обиду, скопившуюся в душе школьницы. Словно пульсирующий нарыв глубоко под кожей, который надо вскрыть.
– Почему ты ненавидишь Олю?
Цветкова осторожно сжала Олину руку, желая дать понять, что извиняется. Девочка только подписала контракт, только начала ощущать мир по-новому и, конечно, не умела закрываться от чужих эмоций. Но иного выхода не было.
Карина поджала губы, тяжело задышала, Лиля, ощутив, что гнев вот-вот вырвется на волю, поднажала. Спокойно, тихо.
– Она обидела тебя?
– Обидела? Обидела! – закричала Карина. – В детском саду обижают! Она не давала мне жить! Я ненавижу ее! Ненавижу!
Нимфа раскраснелась, задрожала, набрала в грудь воздуха и выпалила:
– Она называла меня мышью! Мышь! Мышь! Все стали так говорить! Она во всем лучшая! Везде Оля! На выставку, на праздники! Все валентинки ей, а меня в школьном альбоме ради смеха подписали прыщавой мышью… И даже Саша… смеялся…
Гнев схлынул, оставляя пустоту. Губы девушки задрожали, и она сдавленно всхлипнула.
– Она рассказала ему… рассказала, что он мне нравится, и все стали смеяться еще больше… взяли Олину фотографию, я же просила меня не фотографировать, а она это сделала… Разрисовали, отксерили и раскидали по всей школе… уродливая, прыщавая мышь…
Карина не смогла сдержать слезы. Нити провисли, сияние на груди ослабло. Мальчики стояли без движения, уставившись в пол. Лиля протянула руку и начертила знак.
– Тихо, тихо… Все будет хорошо, я помогу тебе. Я понимаю, почему тебе больно…
Но охотница не договорила. Резкий спазм, словно в кисть вогнали раскаленную иглу. Лиля невольно вскрикнула.
Телефонный звонок эхом разлетелся по залу.
Карина помотала головой и зажмурилась. Быдловатый парень с криком кинулся на Олю, но Лиля, несмотря на боль, успела перехватить его. Охотница повалила парня на пол, приложила к виску руку, и тот прикрыл глаза. Лиля с трудом поднялась, сняла куртку и кинула в ноги Оле.
– Включи громкую связь! Скорее!
Сама охотница побежала к Карине. Мальчишки неуклюже пытались помешать ей – Карина теряла контроль. Цветкова легко отпихивала ребят в сторону, и те, теряя равновесие, спотыкались и падали.
– Не подходи! – испуганно завизжала Карина.
– Я помогу, поверь мне, – Лиля прижала ладонь к виску нимфы, школьница дрожала, словно испуганный кролик.
– Все будет хорошо.
Голос охотницы звучал хрипло, на бледном лбу выступил пот.
– Отпусти мальчиков, прикажи забыть и идти домой. Хорошо?
Карина кивнула. Парни, потупившись, поднялись и зашагали прочь из спортзала. Нити натянулись и поочередно лопались с едва различимым звоном.
Карина вцепилась в оборки платья на груди, тихо всхлипывая всякий раз, когда рвалась связь.
– Она же принесла жертву, ради меня, – пробормотала девочка. – Она сказала, что я буду как бабочка… а я все равно…
Лиля отпрянула – какая еще жертва? Бабочка?
Охотница чувствовала, как слабеет.
Знак потерял силу и потух.
– Телефон, – скомандовала Лиля. – Включай громкую, живо!
Диме нужно было услышать ее голос. Одна фраза – и он успокоится.
Несколько секунд спустя по залу разнесся крик! Он прорывался сквозь помехи.
– …какого черта?!
Охотница заметила, что одна нить все еще оставалась у нимфы. Конечно, она не отпустила своего дорогого Сашу…
– Господи, да я же кретин! Я же верил тебе! – от Диминых криков становилось дурно. В глазах потемнело. Карина, ощутив, что охотница ослабла, оттолкнула ее от себя.
Лиля ударилась затылком о пол.
Сдавленный вскрик Оли пролетел по залу.
Топот шагов, неясные крики, удар под дых каблуком!
В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота.
Шрамы на руке будто вскрылись…
Шум торопливых шагов.
Охотница видела лишь яркий отблеск объектива.
Дима продолжал кричать, его гнев разливался эхом по залу…
– Лиля! Лиля! Молчишь? Молчи!
Парень в гневе бросил трубку.
Лиля закрыла глаза.
Москва
18 июня, 2017 год
– Катюш?
