Несколько раз глубоко вдохнув, девушка опять приблизилась и рассмотрела тело. Лицо. Белое, как молоко, как чистый лист бумаги, обрамленное золотистыми локонами. Обескровленные губы. Чернеющая рана, зияющая на горле. В свете искр тускло блеснул значок с «глазом». Анастасия Березина.
Тот самый аналитик, что должна была встретить Лилю.
– О господи, – прошептала охотница и прижала руку ко рту, подавляя рвотный рефлекс. Охотница заметила кожаные ремни портупеи и пустую кобуру.
У
Перед глазами встала ужасающая картина: Карина в цепких руках Вероники Павловны, перед ними мальчик Саша со слепым взором направил пистолет на Олю.
С потолка послышался глухой стук шагов. На голову Лили посыпалась земля. Охотница прислушалась, вгляделась в темноту. Сквозь щели в полу виднелись алые всполохи. Карина. Совсем рядом. И серая тень Саши – подавленная воля – он полностью во власти девушки. Прищурившись, охотница различила третью ауру. Почти черную. Совсем рядом с Кариной.
Старуха.
– Заставь его это сделать! – донесся крик пожилой женщины. – Это должен сделать он!
– Но я… – еле слышно лепетала школьница.
– Что, уже забыла, как эта белобрысая издевалась над тобой? Забыла, из-за кого ты мышь? Ты хочешь стать человеком? Хочешь?!
Лиля испуганно огляделась – рядом в полу виднелся люк.
– Мел, мне нужен мел…
Лиля, не думая, кинулась к бездыханному телу коллеги, на секунду застыла и, прошептав «прости меня, пожалуйста», начала рыскать по карманам куртки. Руки похолодели, дрожали. Лиля старалась не смотреть.
– Мел, мел, где же…
Драгоценный артефакт оказался во внутреннем кармане. Благодаря небеса, Лиля кинулась туда, где виднелись всполохи ауры, и начала чертить исцеляющий круг на потолке.
– Давай! – прикрикнула старуха.
– Я не могу… – всхлипывая, отозвалась Карина. – Он не хочет… Я не хочу…
– Ах ты тупая…
Лиля коснулась рисунка и закрыла глаза.
Охотница оказалась в пространстве, сотканном из серого тумана, пронизанного тончайшими нитями. Мир перевернулся, начерченные мелом символы оказались где-то под ногами, едва различимые в сизой дымке. Охотница двинулась вперед, но наткнулась на незримую стену.
Лиля увидела серый силуэт Саши, Олю, стоящую на коленях, и…
Как странно. Вместо Карины стояло нечто, похожее на ростовую фарфоровую куклу. Огромные красивые глаза, белая кожа и розовый румянец на щечках. Словно лицо написал искусный мастер. Но охотница чувствовала, что настоящая Карина, живая, напуганная до смерти, там, внутри, за этой идеальной оболочкой.
По кукольному лицу пошли заметные трещины, оно начало крошиться. Идеальный карий глазик выпал, обнажая настоящий глаз Карины. Застывший в неподдельном ужасе.
Когтистая рука вцепилась в фарфоровое плечо, хрупкое тело поглощала тьма.
Нить между Кариной и Сашей натянулась: одно движение – и безмолвный приказ был бы отдан!
– Оля, – позвала охотница. Девушка вздрогнула.
Ну конечно! Она же подписала контракт…
Как это делали на учебном исцелении? Когда Лиля впервые пробовала активировать круг с инструктором. Преподавательница показывала, как нужно исцелять, в прямом смысле управляла ее действиями.
– Оля, помоги мне! – крикнула охотница. Школьница с удивлением посмотрела на Лилю, не понимая, что происходит.
– Оленька, пожалуйста, поверь мне, – прошептала охотница. Оля осторожно кивнула, соглашаясь. – Коснись ее, коснись Карины.
Лиля прикрыла глаза.
Услышав слова охотницы, Карина прижала к себе руки и сделала шаг во тьму. Нить натянулась!
Лиля сосредоточилась. Воздух вокруг задрожал.
Оля с трудом поднялась – ее глаза светились во тьме – и медленно протянула руку:
– Карина, послушай, я… мне очень жаль. Прости, я сделала тебе так больно. Я не… – на глазах Оли выступили слезы, голос дрогнул. – Я не хотела, не думала… я чувствую, как тебе больно.
Оля коснулась груди, как и Лиля.
– Это так тяжело. Ты так долго жила с этим. Жила одна.
Маска потрескалась сильнее, осыпалась, обнажая настоящее лицо девушки. Худое, с россыпью юношеских прыщиков, которые скоро пройдут.
– Ты чувствуешь? – еле слышно проговорила Карина.
– Все сразу, – Оля кивнула. – Ты сильная, ты такая сильная, что жила с этим и никому не говорила ни единого слова. Никогда не жаловалась.
– Никогда, – повторила Карина. Остатки фарфоровой маски раскрошились в пыль, потрескалось и кукольное тело. Карина протянула руку, и тут ее резко одернули.
– Не смей с ней говорить! – лицо старухи вынырнуло из тени. Под посеревшей кожей вздулись вены.
– Они называют себя охотниками, Карина, – процедила с ненавистью Вероника Павловна. – Паразиты, которые разрушают чужой дар. Они ничем не лучше тех, других…
