Лиля нахмурилась.
– Это не дар! – выкрикнула Лиля, и Оля с чувством повторила ее слова. – То, что завладело вами много лет назад, – болезнь!
– Болезнь?! – старуха перевела взгляд на Лилю, поняв, что школьница говорит не своими словами. Отпустив Карину, женщина пошла к охотнице. Почерневшая рука с острыми когтями висела плетью. Тень расползалась от старухи, заполняла собой пространство, как растекшийся гудрон. Глаза безумно
Ведьма.
– Меня носили на руках, и мне это нравилось! Меня обожали! У меня было все! И ты называешь это болезнью? Это дар! А вы отняли его у меня! И то, что я могу дать Карине, – это высшее благо. Она будет счастлива. Я буду счастлива! Я буду жить снова!
Старуха поняла, что отошла слишком далеко от своей подопечной. Развернувшись, она невнятно забормотала:
– Они обещали мне… но обманули. Эта белобрысая сучка поплатилась… Мне никто не нужен… я все заберу сама.
– Глупая старая дура, – тихо проговорила Лиля. Нельзя подпускать старуху к подросткам. Лучше вызвать гнев на себя.
Сработало.
Глаза Вероники Павловны сузились, она замерла в нескольких шагах от Карины.
– Ни одно проклятие не дает счастья, – уверенно и спокойно продолжала Лиля. – Ни одно. А то, что ты пытаешься внушить девочке, – это смерть! Одиночество и жизнь у разбитого корыта. Вы жили сладкой жизнью, но за счет других. А что в конце, Вероника Павловна? Что у вас осталось?
За окном громыхнуло, сверкнула молния, дождь со всей силой колошматил по стареньким стеклам, заливаясь внутрь. Полусгнивший домик затрясся от ветра, жалобно заскрипели стены и полы, закачались черно-белые фотографии.
Вероника Павловна развернулась – ее лицо почернело, челюсть выдвинулась вперед, по подбородку текла слюна. Огромные заостренные зубы не помещались во рту. Она провела рукой по волосам, и те осыпались, как старая солома, обнажая покрытый язвами череп. Сосуды в глазах лопнули, но не покраснели, а почернели.
– Ты лжешь! – с трудом рявкнула старуха. – Я бы… ла сча…стлива!
– Ничего у вас не было, – Лиля покачала головой, глядя в черные глаза мори.
Оля бросилась вперед и обняла Карину. Остатки фарфора осыпались.
Старуха развернулась и, поняв, что проиграла, ринулась к девочкам. Когтистая рука готова была сомкнуться на тонкой шее одной из них!
Бах!
Лиля отшатнулась, зажимая уши. Несколько секунд она слышала только звон.
Когда девушка открыла глаза, то поняла, что стоит в темном подвале. Круг на потолке перестал светиться.
Охотница с трудом держалась на ногах и пыталась выровнять дыхание.
– Ребята! – с ужасом осознала Лиля. Спотыкаясь, она пробралась к люку и без труда открыла его.
Посреди темной комнаты, обнявшись, сидели Оля и Карина, тихо всхлипывая. Рядом, опершись о стенку, стоял Саша. Парень растерянно огляделся и с ужасом посмотрел на пистолет, который все еще сжимал в руках.
– Отдай его мне, – тихо попросила Лиля. Подросток тут же протянул оружие и медленно сполз по стенке.
Охотница сразу узнала модернизированный ПМ. Она училась стрелять из такого. «Наследство» от советской власти, которое в «Оке» пытались сделать максимально эффективным. Значит, Анастасия пришла с оружием, но… зачем оно аналитику? Впрочем, все равно не помогло.
Лиля обвела взглядом комнату. Вероника Павловна лежала на полу без движения. Тело скрыла тень, виднелись лишь тощие посиневшие ноги в вязаных носках.
Охотница двинулась вперед и, сжав пистолет, покосилась на Сашу.
Во лбу старухи виднелась дыра, вокруг изуродованной головы расползалась лужа почерневшей крови.
Охотница отвернулась.
С улицы послышалось движение, кто-то вскрыл дверь. Оперативники все же появились.
– С ними все будет в порядке? – обеспокоенно спросила Лиля. Охотники стояли на улице, где после грозы стало зябко. Девушка дрожала, то ли от холода, то ли от переутомления. К счастью, коллеги заметили брошенную на участке куртку и захватили найденный у школы рюкзак.
Лиля и еще один оперативник, чуть полноватый мужчина средних лет, разговаривали за калиткой. Подростки сидели на ступенях, врачи проверяли их состояние. Рядом с домом ждала машина «скорой».
Дождь утих, продолжая едва моросить. Никто из охотников даже не собирался достать зонты.
– Конечно, в полном. Только подумать, прямо у нас под носом.
– Я могу идти? – тихо спросила Лиля. – Мне нужно вернуться в Москву. Если позволите, я отправлю вам отчет после приезда. И не мучайте сильно Ольгу расспросами, для нее это все было тяжело. Ей нужен отдых не меньше, чем ее одноклассникам.
– Без проблем, – кивнул мужчина. – Думаю, пока мы сможем работать с тем, что есть. Да и вы уже многое нам рассказали…
Охотник нервно сглотнул и покосился на подвал, где осталось тело сотрудницы.
– Мне очень жаль, – проговорила Лиля.
– Давайте я довезу вас до автовокзала.
Девушка не стала спорить и села вместе с коллегой в его «УАЗ».
