Лиля огляделась – она одна. Вещи и сумка Оли валялись на полу, но самой девушки не было. Охотница не сомневалась – здоровый Сашка без труда утащил одноклассницу. К Веронике Павловне. Конечно же. Что же было с этой старухой? Если аддикция вернулась, то могла пробудиться и память? Но зачем ей тогда Карина?
Охотница лихорадочно вспоминала все, что изучала. Получается, старухе не хватает энергии. Пытается питаться, используя девочку как «переходник»? Для последней это обернулось подобием аддикции? Ведь, чтобы Карина ослабела, хватило всего одного разговора. Одного эмоционального всплеска. Словно девочку накачали злостью…
Телефон охотницы лежал на полу. На разбитом вдребезги экране след от ботинка. Лиля взяла мобильный в руки, нажала на кнопку…
Где же охотники? Почему они все еще не пришли?
Слова Карины пугали. Жертва. Что, если Олю…
Лиля несколько раз перевернула грани кубика.
Слабость все еще не покинуло тело, но охотница решила не перебарщивать. Она украдкой приложила брелок к губам и убрала в карман.
Глаза девушки заискрились – мир подернулся серой дымкой. Следы Карины виднелись очень ярко – совсем свежие. Охотница поспешила за подростками.
Оперативники все поймут, они пойдут по этому же следу.
Школьники шли закоулками, протискивались между заборами, петляли за гаражами, уходили от высоких домов к городской окраине, где начинался частный сектор. Налетел ветер, поднявший клубы пыли и песка. Надвигалась гроза: черные тучи наплывали на небо, слышались глухие раскаты грома.
Дом Вероники Павловны стоял неподалеку от частного сектора, окруженный высокими березами. Деревья опасно накренились от порывов ветра, ветви жалобно скрипели. Покосившуюся калитку не заперли, рядом валялась резиновая камера от детского велосипеда. Похоже, она и служила «замком». Чего бояться бедной старушке?
Во дворе стало холоднее, темнее, хотя тучи не полностью скрыли солнце. Сам домик, утопавший в траве и разросшемся хмеле, наводил ужас. Он больше походил на ветхую заброшенную хижину. Даже старые стены всякий раз вздрагивали, стоило налететь сильному порыву ветра.
След шел по утоптанной узкой дорожке и заканчивался у двери.
Ступени из прогнившего дерева, грязные окна. За стеклами ничего не видно, но охотница чувствовала – подростки и старуха внутри.
Лиля коснулась ручки – дверь казалась хлипкой, не составит труда ее…
Прищурившись, охотница увидела тончайшие нити. Они едва заметно блестели. Лиля потянула за ручку. Не поддается. Будто девушка пыталась сдвинуть с места каменную глыбу, а не трухлявую дверь. Лиля рванула изо всех сил, и ручка осталась в руках.
Выругавшись, девушка отшвырнула ее в кусты.
Она не вскроет эту дверь даже знаком. Может биться в хлипкие стены, колошматить потрескавшиеся стекла – бесполезно.
Все хуже, чем тогда с Димой. В нем еще жила какая-то часть, что просила помощи, но здесь…
Охотница обернулась. В душе теплилась глупая надежда, что на горизонте появятся знакомые черные куртки… Но никого не было.
Из дома раздался визг.
Лиля спрыгнула с крыльца и обежала обветшавшее строение.
Лиля заметила крошечное окошко над землей, оно вело в подвал. Видимо, сделали, чтобы был хоть какой-то источник света.
Узкое, хотя… Лиля точно пролезет.
Девушка с силой ударила ботинком – рама затрещала. Охотница продолжала колотить ногой окно, пока оно не вылетело из фрамуги и не упало в черноту подвала. Как бы пригодился фонарик, но он остался в рюкзаке, который Лиля так опрометчиво бросила на школьном дворе. Там и документы, и значок, и даже… кусок мела.
Ветер задувал все сильнее, небо почернело, упали первые капли.
Охотница зажгла искры на кончиках пальцев и полезла внутрь подвала.
В нос ударил запах затхлости. Тусклое сияние едва освещало пространство. Лиля то и дело натыкалась на что-то во тьме. Коробки, старые ведра, ящики, мешки с подгнившими овощами, ворохи тряпья. Лиля споткнулась, рухнула на что-то… на кого-то. Девушка ощутила нечто… холодное как лед. Поднесла руку ближе.
Искры отразились в пустом остекленевшем взгляде. Сдавленно вскрикнув, Лиля отшатнулась, отползла подальше. Ее била крупная дрожь.
Труп… это труп!
