– Два года! – Костя резко подался вперед, сморщился от боли и продолжил спокойнее: – Два года. Даже если вернется… Что дальше?
– Слушай, всегда можно что-то придумать. Ты же не собирался до седых волос подростков лечить. Да и тебе предложили…
– Покататься на карусельке мне предложили.
– В смысле?
– В новый отдел, на «Юг», тащат Орлова. Мне обещали эту должность, и теперь: «Ой, прости, а не хочешь к нему замом?» Вот и все.
– Так чего ты не пойдешь? Какая разница? Орлов лет пять уже в Екатеринбурге, он ничего не знает про отдел, а ты мог бы помочь. Да и давай по-честному – ты никогда не был на руководящей должности, а Орлов…
Киреев, не дослушав, отвернулся и пробормотал:
– А еще сидеть и смотреть на Сереброва с постной рожей?
– Но ты бы и так на него смотрел.
– Ты сюда приехал мне мотивационные речи толкать? Рассказывать, как прекрасна жизнь? Давай ты залезешь по пояс в мясорубку, а потом поговорим?
Валер устало поднялся и ушел на кухню.
Когда Катя вновь открыла глаза, на часах было почти десять. Девушка даже не заметила, как уснула. Она села и удивленно оглядела комнату, пытаясь вспомнить, где находится.
Инна. Аддикция. Константин.
– Ну здравствуй, Катя Свиридова, – Костя, сидевший за компьютером, развернулся.
– Где Инна?
– Думаю, уже дома спит. Обычно после аддикции люди часов двенадцать отсыпаются. Врачи проверили, все в порядке. Наверное, чуть поколдовали, чтобы она думала, что с кем-то поссорилась. Психанула.
– А родители?
– Ну, Валер… мой друг с напарником поехали с ней, думаю, все устроили.
– А охранники в торговом центре? – не сдавалась Катя. – У них ее куртка, и на камеру лицо засняли. А Инна наверняка туда захочет с друзьями сходить, в кино, например.
– А вот это уже может быть проблемой. Давай так, завтра приезжай рано утром – пойдем в гости к охранникам.
Катя облегченно вздохнула.
– Спасибо за помощь.
– Да было бы за что, – он пожал плечами. – Что, тяжело учится? Не думала на аналитика перейти?
– В смысле? – Катя воинственно прищурилась.
– Ну, туда всех берут, если ты не совсем бревно, – пожал плечами Киреев. Катя не понимала, пытался ли он ее поддеть или говорил серьезно.
– Вроде я все верно выполнила, что вы мне говорили, – огрызнулась девушка, поднимаясь.
– Ну, значит, ты точно не бревно.
Катя выпрямилась. Это было слишком. Весь этот день напоминал кромешный ад, начиная с чертова занятия. Катя провалила первую практику с барьерами, да еще так взбесилась, что нагрубила однокурснице Лиле. Даже стыдно стало. Теперь охотник, настоящий охотник, так откровенно намекал, что надо бы перевестись.
Пожалуй, слишком много для одного дня. Девушка начала бормотать дежурные благодарности, то и дело посматривая на дверь, но Константин ее остановил.
– Прости. Переборщил. Давай хотя бы такси вызову, тебе не стоит в таком состоянии шататься по городу.
– Я живу рядом.
– Может, кофе? Слушай, я… Мне действительно жаль, – он вдруг неловко провел по волосам рукой, взъерошив их. – Всех тонкостей не помню, где грань между «ни хрена не умею» и «я гребаный супермен – кидаюсь предметами силой мысли и вижу человеческие эмоции в цвете!».
– В моем случае, кажется, она либо далеко, либо ее не завезли вообще, – буркнула девушка. – Давайте кофе.
Катя немного стушевалась, не зная, предложить ли охотнику помощь или это его обидит. Мужчина же достал телефон, что-то нажал и пробормотал:
– Чудо техники. Через пару минут можно собираться на кухню. Только не падай в обморок.
– Я бывала в холостяцких берлогах до этого, – усмехнулась девушка.
Костя не спешил прекращать беседу. Он с интересом поглядывал на Катю, скорее всего, сам вспоминал времена, когда носил серую студенческую униформу.
– Сейчас у нас… октябрь. «Успокоение», да? Хрень с барьерами? Веселое упражнение, помню, как мне на нем разбили нос.
– Как это?
– Да был один. Там же фишка в эмоциях. В том, чтобы отвлечь студента, взбесить. Ну, я взбесил одного нервного каратиста. Эмпаты всегда ловят эмоции, пропускают все через себя. И когда учишься знакам, слежке, исцелению, вся эта фигня с восприимчивостью будет усиливаться. Охотники должны уметь отгораживаться. Даже не специально, а на интуитивном уровне.
– Правда?
– Ну представь, жить в мегаполисе и ощущать эмоции всех людей в радиусе двух-трех километров? Ты пока этого еще не замечаешь, но скоро начнешь. «Эмоциональные всплески» или «вспышки». Как будто вокруг тебя что-то постоянно мигает, отвлекает… вот поэтому начинают с таких штук, как «успокоение». Цель этого упражнения – научить отгораживаться.
Катя оперлась на дверной косяк.
– А как можно отгородиться?
– Ну, защитные механизмы, они у всех разные, – начал было Константин, но резко замолк и прищурился: – Хочешь попрактиковаться?
– Вы…
– Ты.
– Ты… серьезно?
– Ну, у меня плотный график, – протянул он, усмехнувшись, – но ради тебя найду окошко. Это на самом деле несложно, не стоит так грустить. Знаешь, у тебя такой вид, будто на глазах придушили одиннадцать кроликов.
Катя вдруг невольно тоже усмехнулась.
– Почему одиннадцать?
