– Ну давай попробуем. Как на уроке, но я буду толкать не барьеры, а вот этих милашек. Ты должна своим знаком нейтрализовать мою злость, а соответственно, ослабить телекинез и не дать расправиться с невинными совятами.
– Тебе их не жалко?
– Я тренировался на своей мобиле, и поверь, тогда было действительно жалко. Готова?
Девушка кивнула и покрутила кистью, разминаясь: даже такая простая для любого охотника вещь, как вызов искры, требовала усилий. Когда на кончиках пальцев появилось едва заметное сияние, Киреев начертил знак и начал медленно двигать фигурку.
Катя напрягалась изо всех сил – искры ярко вспыхнули, но… стоило охотнику вложить чуть больше энергии в знак, и первая сова, кутавшаяся в клетчатый пледик, улетела вниз. Испуганная Катя кинулась к краю и с облегчением поняла, что фигурка упала не на прохожих, а между старыми гаражами.
– Хорошо, – сдалась девушка. – Что я делаю не так?
– Ты очень легко ловишь эмоции и пропускаешь все через себя. Это никуда не годится, – покачал головой Киреев. – И это возвращает нас к умению отгораживаться.
– Ты же говорил про защитные механизмы. Как ими пользоваться?
– Десятки, может, сотни способов. У каждого свой.
– Хорошо объяснил, – фыркнула Катя.
– Ну вот смотри – тебя очень легко взбесить.
Он начертил знак – еще одна фигурка вздрогнула. Кате оставалось лишь с бессильной злостью наблюдать, как счастливая сова с цветочком в лапе медленно задвигалась к краю.
Катя встряхивала затекшую руку, пытаясь зажечь потухшие искры, но тщетно.
– Если будешь трясти чуть энергичнее и двумя – сможешь взлететь, – усмехнулся Киреев.
Катя метнула в его сторону разъяренный взгляд, едва появившееся сияние исчезло, и в этот же миг вторая фигурка рухнула вниз.
– Вот видишь, ты бесишься.
– Ты меня взбесил.
– Взбесилась ты, а я просто пошутил, – поправил ее Киреев. – Тебе много не нужно. Ты мгновенно закипаешь. Поэтому говорил про аналитика – поспокойней у них.
Катя хотела было возмутиться, но сдержалась. Девушка сжала кулаки, медленно втянула воздух.
– Ты из чувствительных людей, – мягче продолжил Киреев. – Делаешь вид, что крутая и у тебя просто шкура бегемота, но… на самом деле пропускаешь через себя такое количество эмоций, какое мало кто выдержит. И вместо того чтобы давать выход всем этим чувствам, ты позволяешь им оседать внутри, накапливаться, а затем… хватит пары фраз какого-нибудь идиота вроде меня, и все – взрыв неминуем.
– И что ты предлагаешь делать?
– Либо научиться отгораживаться, – Киреев постучал пальцем по виску, – и не позволять обидам и чужим мыслям касаться тебя. Либо давать им выход, прежде чем они нанесут вред.
– Бить грушу?
– Да хоть бы и грушу, что угодно. Спорт, хобби. Найти то, что помогает «перезагрузить» мозг. И делай это перед каждым занятием. Но я бы выбрал это как профилактику.
– Почему?
– В работе охотника, – Киреев поднял руку и начертил знак, – не всегда есть время на перезагрузку.
Третья сова медленно поползла к краю. Катя засопела, сосредоточилась, изо всех сил отгораживаясь от злости. На этот раз искры зажглись почти мгновенно. Студентка шагнула к Кирееву, рисуя знак, как вдруг мужчина отвернулся от совы и сфокусировал внимание на студентке. Третья фигурка застыла, наполовину свесившись с края. Теперь охотник отодвигал телекинезом саму Катю.
Девушка с ужасом поняла, что не может сделать и шага – ноги будто окаменели. Лицо охотника при этом оставалось безразличным, но Катя чувствовала гнев, исходивший от знака.
– Какого ты творишь?! – выкрикнула девушка, эмоции захлестывали ее. – Да что с вами со всеми не так? Я просто хочу обучиться знакам! Почему надо всегда мешать?
Киреев не реагировал на ее выпад и отталкивал назад.
– У тебя ничего не выйдет! – Катя сопротивлялась, но на нее словно двигалась многотонная плита. – Я не сдамся! Я не переведусь на аналитика! Я бросила ради этого все, что у меня было!
Киреев прищурился и убрал знак, Катя пошатнулась и плюхнулась на четвереньки. После эмоциональной вспышки девушку потряхивало. Она не могла осознать, почему орала на малознакомого человека, да еще на темы, которые действительно ее пугали.
Третья сова пошатнулась и отправилась вниз к своим собратьям.
– Ты из-за этого так напрягаешься? Боишься, что зря бросила прошлую жизнь, и изо всех сил стараешься не напортачить?
– Как будто я одна такая, – Катя, насупившись, зашагала к Кирееву, спрятав руки в карманы джинсов. – Раньше я никогда не шла против течения. Это странно, но на самом деле даже не была бунтарем. Вгрызалась в гранит науки, меня все гладили по голове, и это было правильно. А потом я сделала самостоятельный выбор…
– И никто не гладит, а все только дают пенделя, а для родителей вообще – горе в семье? – усмехнулся Киреев. – Вот это точно не ново в «Оке».
Девушка уселась прямо на крышу, скрестила ноги по-турецки.
