В годы своей отставки Сенявин был дружен с адмиралом Мордвиновым, с которым сблизился еще в период своей службы на Черноморском флоте и затем поддерживал связь в течение трех десятилетий. Николай Семенович Мордвинов в течение своей службы занимал ряд видных постов на флоте. Но он был неважным моряком, слабо разбирался во флотских делах и, что еще хуже, не замечал в себе этих недостатков. В полемике с Ушаковым он часто становился на неверные позиции. Однако отсюда отнюдь не следует, что он был вообще бесталанным и отсталым человеком. Мордвинов видел многие пороки существовавшего строя и отстаивал частные реформы в области народного хозяйства, государственного управления и военного дела.
К чести Мордвинова нужно сказать, что в годы аракчеевской реакции он открыто заявлял, что «правители, окружающие царя, много делают зла», что «губернаторы самовластны, чиновники канцелярий их неблагонамеренны», что «они могут самого дурного представить к награде, а самого честного опорочить», что полиция «составлена из лихоимцев». Мордвинов протестовал против
переобременении крестьян налогами и чрезмерного их притеснения. Он отстаивал проведение реформ в вооруженных силах, предлагал ликвидировать военные поселения, сократить сроки военной службы и создать в стране обученный резерв солдат и матросов ,3.
В правительственных кругах косо смотрели на дружбу Сенявина и Мордвинова. Л некоторые современники склонны были приписать этой дружбе опалу, в которую попал Дмитрий Николаевич. В анонимном письме, которое распространялось в большом количестве списков и оценивалось правительством как «дерзкое», было сказано: «Сенявин, заслуживший своею храбростью и поведением всеобщее уважение народа, притесняем и нетерпим потому только, что он воспитанник Мордвинова, того Мордвинова, который любит говорить правду монарху» 14.
В действительности Сенявин не был воспитанником Мордвинова. Но они были близки друг другу. Мордвинов несомненно делился с Сенявиным своими критическими замечаниями и планами и во многом должен был встретить у него сочувствие. Оба адмирала во всяком случае были единодушны в своем отрицании аракчеевских порядков в вооруженных силах.
Едва ли не самым важным в жизни русского флота после Отечественной воины было распространение среди лучшей части моряков революционной идеологии. Эта новая идеология проявлялась не только в политической программе, которой придерживались революционно настроенные офицеры, но и в их взглядах на военное дело, с отношении к солдатам и матросам. С большей или меньшей последовательностью они выступали против самодержавно-крепостнического строя в целом и против таких его проявлений, как плац-парадная муштра, невыносимо тяжелая и бесконечно долгая солдатская и матросская служба, хозяйничанье скалозубов в армии и на флоте.
Среди революционеров десятых и двадцатых годов было немало представителей известных дворянских фамилий. С делом декабристов были связаны кое-кто из семей Суворова и Кутузова и старший сын адмирала Се-нявина Николай Дмитриевич, поручик лейб-гвардии Финляндского полка. Непримиримое отношение Сенявнна-отца к мерзостям аракчеевщины определяло духовную атмосферу в его семье и оказало влияние на Сенявина-сына. Оно подготовило почву для восприятия молодым поручиком политических идей значительно более радикальных, чем идеи его отца.
В 1820 году под влиянием усилившихся волнений в стране и в армии, а также под влиянием известий об освободительной борьбе в Испании и других западно-
европейских государствах еще более окрепли революционные настроения среди передовой части русского офицерства. Именно в этот год поручик Сенявин вступил в члены революционного кружка Федора Глинки и даже стал вовлекать в этот кружок других офицеров. Но не имея никакого опыта работы в тайных организациях, Николай Дмитриевич сразу допустил оплошность и доверился корнету Ронову, оказавшемуся доносчиком. Ронов сообщил в полицию, что некто Перетц пригласил Сеня-вина, а через Сетшииа и его, Ронова, вступить в тайное общество, «занимающееся конституцией)».
