«Янки» изначально не привыкшие сражаться под перекрестным огнем, и не обладавшие в таких сложных условиях и десятой долей организованности, какая была присуща нашим подразделениям, долго защищаться в подобной обстановке не могли и не хотели по определению. Было видно, что привычная для них тактика, построенная на единоначалии и жестком алгоритме подавления противника, в данном случае не работает. Ведь ничто так не выбивает из колеи, как атака оттуда, откуда ее совсем не ждали.
Оказавшись в своеобразных тисках, взятые в клещи сразу с двух сторон, американцы быстро пришли в смятение. Их боевой порядок, только что казавшийся монолитным и несокрушимым, начал стремительно расползаться по швам. Четко отлаженные механизмы координации, связь и субординация летели к чертям собачьим прямо на глазах. Командиры, привыкшие к ясной и однозначной диспозиции, когда противник всегда перед тобой, оказались в полной растерянности перед лицом новой угрозы. Они судорожно пытались сориентироваться, перенацелить свои корабли, наладить оборону, но все было тщетно. Слишком уж быстро и стремительно развивались события.
Теперь уже Айзек Джуда орал на своих подчиненных, стараясь хоть как-то держать строй, но все было тщетно, «Олд Гикори» начала постепенно рассыпаться. Ярость и злость плескались в его голосе, хлестко разносясь по всем каналам связи. И это было заметно.
Зажатые и начавшие паниковать американцы с таким же азартом, как пару часов назад в нападении, стали убегать из сектора, стараясь поскорей оторваться от возможной погони и выйти на открытое пространство чтобы совершить спасительный форсажный рывок. Отовсюду до меня доносились торжествующие крики, полные почти мальчишеского задора возгласы и шутки. «Черноморцам» даже не требовались дополнительные приказы от своего командующего. Каждый из них и без того прекрасно понимал, что делать. Их не нужно было подгонять или упрашивать вступить в бой.
Айзек Джуда окончательно понял, что проиграл. Адмирал вроде бы все рассчитал и уже праздновал победу, но никак не мог предположить, что у него в «тылу» появится еще одна эскадра «раски», атака которой станет для его дивизии фатальной. Наверняка самонадеянный «янки» даже в самых жутких кошмарах не мог представить подобного поворота. Благо мне помогли внезапность нападения и рассыпной строй «Олд Гикори» чьи корабли просто не успели выстроиться, чтобы отбить мой навал.
Если бы они отбились, то следующие атаки моего «конуса», если конечно он к этому моменту бы еще сохранился, были бы каждая последующая слабее предыдущей и тогда еще вопрос, кто бы одержал верх. Но сейчас об этом можно было уже не переживать. Американцы, потеряв в общей сложности около двух десятков крейсеров, линкоров и фрегатов, ретировались, убегая из сектора. «Олд Гикори» откатывалась прочь, поджав хвост, оставляя за собой дымные шлейфы из обломков своих кораблей.
Крейсера Самсонова бросились за отступающими в погоню, получив на это добро от своего командующего и разбившись для удобства на пары и тройки. Сам же командующий сразу после того, как стало понятно, что «Олд Гикори» рассеяна и уже не представляет опасности, лично связался со мной. Это было необычно, я даже несколько удивился. Нужно признать, мне неприятно было видеть опухшую физиономию данного персонажа, тем более после нашей крайней встречи, но я сделал вид, что ничего этого не помню.
— Иван Федорович, вы уже отремонтировали свои линейные корабли? — будто ничего не произошло, и атаки Джуды не было, задал я вопрос Самсонову. Мой голос звучал подчеркнуто нейтрально, почти безучастно. Так, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Будто только что отгремевшая схватка была всего лишь рутинным, не стоящим особого внимания делом, вроде чистки картошки в камбузе. — Тогда соизвольте подготовить дивизии Черноморского космического флота к походу к Никополю-4. Командующий Дессе по-прежнему ждет прибытия нашего с вами подразделения…
Конечно же, я прекрасно отдавал себе отчет, что мои слова сейчас прозвучат как издевка. И, признаться, в глубине души даже немного надеялся на это. Очень уж хотелось хоть как-то уязвить самолюбие этого напыщенного индюка. Поставить на место, намекнув, что не он тут главный герой дня. Ткнуть носом в собственные просчеты, показать, кто на самом деле принес победу. Однако, видимо, мои старания ни к чему не привели. Физиономия Самсонова оставалась совершенно непроницаемой, будто высеченной из камня.
— Ты, как я вижу, шутник, Александр Иванович, — хмыкнул Самсонов, с неприязнью смотря на меня. В его взгляде читалось неприкрытое презрение вперемешку с откровенной насмешкой. Так смотрят на назойливую муху, когда лень тянуться за мухобойкой. — Не видишь, что я только что уничтожил еще одну вражескую дивизию, при этом понеся серьезные потери. Или, по-твоему, это мелочь, не стоящая внимания?
