Оказывается, как я позже узнал, все то время пока я пытался расчистить пути следования для Ивана Федоровича и его космофлота, командующий Дессе не сидел сложа руки. Настоящий стратег и незаурядный космофлотоводец, Павел Петрович прекрасно понимал, что в нынешней ситуации на счету каждый корабль, каждый боеспособный экипаж. А потому «Лис» принялся плести свою паутину, опутывая ею оставшихся не у дел флотоводцев.
И, похоже, первой его жертвой пал именно комдив 3-ей «линейной» Черноморского флота Василий Иванович Козицын. Павел Петрович связался с вице-адмиралом Козицыным и сумел-таки убедить его покинуть свой бета-сектор и прибыть к столичной планете. Не знаю уж, какие доводы привел командующий, какие рычаги давления на него нашел, но факт остается фактом — чудо свершилось.
Я, сознаюсь, не рассчитывал на такой успех, зная известную всем упертость Василия Ивановича, тем более, что он как комдив Черноморского флота никоим образом Дессе не подчинялся. Этот человек всегда был себе на уме, предпочитая держаться особняком и не вступать ни в какие коалиции. Однако я недооценил авторитет и силу убеждения моего крестного, который каким-то образом сумел вытащить Козицына из своих пенатов и заставил прибыть сюда. Наверняка пришлось как следует поднапрячься, чтобы убедить упрямого вице-адмирала изменить своим принципам. Возможно, Василия Ивановича задело то, что его бригадой в намечающемся сражении будет командовать кто-то другой, то есть я…
В любом случае приход 3-ей «линейной» стал настоящим подарком судьбы для Дессе. Это был настоящий успех. Теперь в сводной императорской эскадре под предводительством адмирала Дессе находилось в общей сложности более трехсот боевых вымпелов. Конечно, хотелось бы больше в свете той армады, что двигалась сейчас по направлению к нам. Однако, учитывая, что еще совсем недавно в непосредственном подчинении у Павла Петровича находилось от силы полторы сотни кораблей, прогресс был налицо.
Около тридцати процентов из них, правда, составляли крейсера и эсминцы еще не прошедшие модернизацию, но все равно это было куда лучше, чем раньше. По крайней мере, это уже была не разношерстная кучка разрозненных корыт, а вполне себе монолитное и боеспособное соединение, готовое дать бой кому угодно.
Так что теперь у нашей стороны появлялся реальный шанс, по крайней мере, не проиграть намечающееся генеральное сражение. И это вселяло определенный оптимизм. По крайней мере, я очень на это надеялся. Пусть наши силы все еще уступают армаде Дэвиса по численности, но уже превосходят по оснащенности, в частности у нас было больше кораблей с модернизированными защитными полями. Ну и плюс мы берем свое отвагой, умением и несгибаемым русским духом, как бы это пафосно не звучало. Это наш сектор и мы за него не боимся умереть, тем более в таком во всех смыслах ключевом сражении, а вот насчет экспедиционного корпуса «янки» и настроя их офицеров и экипажей я бы поспорил. Готовы ли она умирать вдали от дома и стоять на своих координатах до конца, если потребуется? Ну, а с такими людьми, как Дессе, Козицын и Кантор можно смело идти хоть к черту в пекло…
То, что сражение будет именно ключевым, не сомневался никто. Все мы прекрасно отдавали себе отчет в том, что на кону стоит слишком многое, чтобы позволить себе уклониться от боя или попытаться смухлевать. И Дессе, оставаясь на месте и принципиально отказавшись от маневров уклонения, и адмирал Коннор Дэвис, не торопясь стягивавший к Никополю-4 все имеющиеся у него силы, рассчитывали одним ударом решить исход кампании за «Екатеринославскую». Самым наглядным подтверждением серьезности их намерений было то, с какой методичностью и неторопливостью оба флотоводца подтягивали свои резервы, копили силы, готовясь к решающей схватке.
Особенно усердствовал в этом смысле Дэвис. Будучи опытнейшим стратегом, американец отлично понимал, что второго шанса у него уже не будет. Если «янки» упустят инициативу сейчас, то неизвестно когда им представится возможность повторить попытку. Коннор Дэвис собрал сейчас в системе большую часть своих сил вторжения первого и второго эшелонов, поставив на кон буквально все. Если американские здесь у Никополя проиграют, то если и не проиграют всю кампанию, но по крайней мере последующие два — три месяца не будут способны продолжать боевые действия и откатятся назад…
Возможно, именно поэтому Коннор Дэвис не спешил форсировать события, стягивая к месту предстоящей битвы все, что только можно. По донесениям разведки, к Никополю-4 в буквальном смысле слова пылу со всех концов и закоулков сектора неслись корабли звездно-полосатых эскадр. Все, что только можно было собрать из резерва, верфей и других космофлотов, было брошено американским командованием в этот последний решительный бросок.
