Как выяснилось позже, нападавшим оказался один из гвардейских офицеров, незадолго до того уволенный со службы за свою нескрываемую лояльность к партии цесаревича Артемия Константиновича. Этот офицер, пользуясь своим ещё не заблокированным электронным пропуском, сумел беспрепятственно проникнуть на территорию правительственного комплекса Императорского Дворца. А там уже, улучив момент и ловко обманув бдительность немногочисленной охраны, ему удалось подобраться к ничего не подозревающему диктатору на расстояние выстрела.
Самсонов неторопливо брел по посыпанной гравием аллее, рассеянно поглядывая по сторонам и бормоча себе что-то под нос. Видимо, он был настолько погружен в невеселые раздумья о своем будущем, что совершенно утратил обычную осмотрительность. Этим-то и воспользовался злоумышленник, неслышно подкравшийся к нему со спины.
Внезапно утреннюю тишину разорвал пронзительный выстрел. От неожиданности адмирал инстинктивно присел на корточки и резко обернулся, одновременно выхватывая из кобуры собственное оружие. Но покушавшийся, похоже, со страху промахнулся, и пуля со свистом прошла в нескольких сантиметрах от головы Ивана Федоровича, не причинив ему никакого вреда.
Не теряя ни секунды, диктатор открыл ответный огонь по нападавшему, который, осознав провал своей затеи, со всех ног бросился наутек. Несколько пуль из автоматического пистолета с треском пронзили живую изгородь, за которой только что мелькнула фигура беглеца. Судя по отсутствию вскрика или стона, эти выстрелы также не достигли цели.
В этот момент на звуки стрельбы прибежала запыхавшаяся охрана — несколько дюжих молодцов со штурмовыми винтовками наперевес. Самсонов, все еще пребывая в шоке от пережитого, накинулся на оплошавших секьюрити с яростной бранью. Трясущимися руками он потрясал своим бластером, брызжа слюной и уже не стесняясь в выражениях. Перепуганная охрана застыла перед разгневанным командиром. Но после того, как адмирал слегка выпустил пар и малость успокоился, профессиональные рефлексы вновь возобладали. Резким кивком он отдал своим подчиненным приказ прочесать всю округу и во что бы то ни стало разыскать негодяя. А сам, тяжело дыша и утирая пот со лба, проследовал к ближайшему входу во дворец — требовалось срочно вызвать подкрепление, на случай если по территории бродят и другие заговорщики.
К счастью для Ивана Федоровича, удача в тот день была на его стороне. Судьба уберегла властолюбивого флотоводца от безвременной гибели, не дав осуществиться коварному замыслу врагов. Лихорадочные поиски беглого злоумышленника увенчались успехом уже через час, когда тому, казалось бы, удалось оторваться от погони и затеряться среди бесчисленных коридоров дворцового лабиринта.
Однако всевидящее око дворцовых систем видеонаблюдения и идентификации в конце концов обнаружило нерадивого стрелка в самом дальнем закоулке, выдав его укрытие ищейкам диктатора. Те без лишних церемоний выволокли несчастного из вентиляционного люка и, набросившись, мигом скрутили по рукам и ногам. После чего отволокли прямиком в подвал дворца, где уже поджидал свою жертву лично Самсонов, желавший собственноручно допросить преступника.
О том, что происходило в тех застенках дальше, доподлинно неизвестно. Достоверно можно сказать лишь одно — офицер, попавший в лапы разъяренного адмирала, долго не продержался. Уже через несколько часов беспрерывных и жесточайших пыток несостоявшийся цареубийца раскололся, признавшись во всем и выдав своих сообщников. Он действительно планировал убийство не в одиночку, о покушении знали и готовили его еще несколько людей, слишком многим Самсонов за эти дни перешел дорогу. Все они были приверженцы Артемия из числа знати и гвардии… Впрочем, замешанные в покушении, к тому времени уже благоразумно покинули столицу, рассеявшись по дальним уголкам Империи.
Их несостоявшемуся орудию мести повезло куда меньше. Опознанный как бывший гвардии поручик Скворцов, он был без долгого следствия расстрелян на заднем дворе дворца перед строем штурмовиков-«преображенцев» — в назидание прочим, у кого еще могли остаться крамольные мысли. Сам Самсонов присутствовал при казни, холодно взирая на подергивающееся в пыли тело и лужу крови, медленно расползающуюся у его ног. В глазах диктатора мерцало мрачное торжество пополам с затаенной яростью. Он слишком хорошо усвоил уроки истории, чтобы позволить бунтовщикам и заговорщикам оставаться в живых. Только массовый террор и безжалостное искоренение малейшего инакомыслия способны удержать в узде непокорных. По крайней мере, так рассуждал сейчас Иван Федорович, все еще пребывая в шоке от собственной уязвимости…
