— Их эффективность превосходит всё, что я когда-либо видел, — задумчиво произнёс полковник, постукивая пальцами по рукоятке пистолета, покоившегося в набедренной кобуре. — Двадцать моих бойцов были раскиданы за минуты, без малейших усилий со стороны андроидов. Такая боевая мощь может стать решающим фактором в сражении.
— Но? — я чувствовал, что за этим признанием следует оговорка.
— Но непредсказуемость их поведения в боевой ситуации представляет серьёзный риск, — Дорохов нахмурился. — Вы видели, как быстро этот Алекс-1 среагировал на угрозу и как медленно подчинился приказу о прекращении.
— Именно это меня и беспокоит, — я потёр переносицу, чувствуя накатывающую усталость. — Мгновенная смена приоритетов, игнорирование голосовых команд… Что если однажды он решит, что угрозой является кто-то из нас? Или что приказы Гинце противоречат его внутренним директивам?
— Профессор уверяет, что основные протоколы не позволяют им причинять вред людям без прямой угрозы, — напомнила Таисия.
— Но кто определяет, что является «прямой угрозой»? — парировал я. — Сам андроид. А мы только что видели, насколько субъективной может быть эта оценка.
Дорохов задумчиво провёл рукой по металлической части своего лица:
— И всё же, господин контр-адмирал, с такими бойцами у нас появляется реальный шанс противостоять силам Грауса. Возможно, дополнительные меры безопасности и постоянный контроль смогут минимизировать риски.
Я вынужден был признать правоту полковника. В нашем положении мы не могли позволить себе отказаться от такого мощного козыря, каким являлись боевые андроиды. Но и слепо доверять им было бы непростительной ошибкой.
— Хорошо, — наконец решил я. — Пусть Гинце работает над улучшением системы контроля. Но андроиды остаются под постоянным наблюдением. И никаких контактов с императором без нашего прямого разрешения и присутствия.
Таисия кивнула, соглашаясь с этим компромиссом:
— Разумно. Я поговорю с братом. Он должен понимать потенциальные риски, несмотря на своё увлечение технологиями Гинце.
Наш разговор продолжался до поздней ночи, но к единому мнению мы так и не пришли. Таисия видела в андроидах необходимый инструмент в борьбе за восстановление власти брата. Дорохов признавал их боевую ценность, но разделял мои опасения насчёт контроля. Я же оставался скептиком — слишком много раз в истории человечества создания восставали против создателей.
Когда я наконец вернулся в свою каюту, то долго не мог заснуть, прокручивая в голове события дня. Перед глазами снова и снова возникал момент, когда глаза Алекса-1 сменили цвет с голубого на алый, а его движения из плавных и человеческих превратились в механически точные и смертоносные.
Что, если мы создаём оружие, которое в конечном итоге обернётся против нас? Однако отказаться от использования андроидов мы не могли. В нашей борьбе против превосходящих сил наших многочисленных противников любое преимущество было на вес золота. Приходилось идти на риск, надеясь, что мы сможем удержать под контролем силы, которые сами же и высвободили…
Утро после активации андроидов началось для меня с горького привкуса тревоги и головной боли, словно гравитационные компенсаторы вышли из строя. Ночь прошла в беспокойном сне, в котором холодные голубые глаза Алекса-1 превращались в алые, а его механически точные движения становились хищными и непредсказуемыми. Я поднялся раньше обычного времени и отправился в кают-компанию. Необходимо было решить, что делать с творениями Гинце.
Коридоры «Афины» казались непривычно оживлёнными для раннего часа. Ремонтные бригады под командованием неутомимого Боба работали в три смены. Линкор словно оживал с каждым часом, восстанавливая свою мощь и грацию, как раненый хищник, зализывающий раны перед новым броском.
Таисия Константиновна и Дорохов уже меня ждали, погружённые в негромкий разговор. Их беседа оборвалась, как только я переступил порог.
— Профессор Гинце? — спросил я, окидывая взглядом помещение.
— Будет через минуту, — ответила Таисия. — Проводит последние диагностические проверки после вчерашнего инцидента.
Я кивнул и занял своё место во главе стола. Неприятные воспоминания о поединке, где Алекс-1 едва не убил Бритву, были свежи в памяти всех присутствующих. Мрачное выражение на металлической половине лица Дорохова говорило о том, что полковник разделяет мои опасения.
