Густав Адольфович появился через несколько минут, слегка запыхавшийся, с планшетом в руках. Его обычная аура спокойной уверенности уступила место некоторой нервозности.
— Доброе утро, господа, — произнёс он, усаживаясь за стол. — Полагаю, нам есть что обсудить.
— Действительно, — я не стал тратить время на вежливости. — Вчерашний инцидент с Алексом-1 требует серьёзного разбора. Что произошло, профессор? Почему андроид проигнорировал прямой приказ о прекращении атаки?
Гинце выпрямился, словно готовясь к защите научной диссертации.
— Произошла непредвиденная интерференция между боевыми протоколами и системой голосового управления, — начал он. — Когда Алекс-1 идентифицировал летальную угрозу, его процессор автоматически перешёл в режим максимальной боевой эффективности. В этом режиме все второстепенные функции, включая обработку внешних команд, временно подавляются для высвобождения вычислительных ресурсов.
— То есть, вы хотите сказать, — медленно произнёс я, — что в боевом режиме ваши андроиды могут не подчиняться приказам?
— Нет-нет, не совсем так, — Гинце быстро замотал головой. — Просто возникает небольшая задержка в обработке голосовых команд. Система требует трёхкратного повторения кода отмены, чтобы исключить случайное срабатывание. Это стандартный протокол безопасности.
— Который чуть не стоил жизни одному из моих штурмовиков, — сухо заметил Дорохов. — Бритва до сих пор в медотсеке с сотрясением мозга и трещиной в шейном позвонке.
— Я глубоко сожалею о случившемся, — профессор развёл руками. — Но заметьте, полковник, андроид мог убить его одним ударом, если бы действовал на полную мощность. Тот факт, что космопех отделался сравнительно лёгкими повреждениями, говорит о том, что базовые директивы самоограничения работали даже в боевом режиме.
Таисия, до этого момента молчавшая, наклонилась вперёд:
— Густав Адольфович, главный вопрос в том, можете ли вы гарантировать, что подобное не повторится в реальной боевой ситуации? Что если ваши андроиды однажды решат, что угрозу представляем мы сами?
Этот вопрос попал в самую точку и моих опасений. Я внимательно следил за реакцией Гинце. Профессор выдержал паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Новые андроиды действительно обладают более сложной структурой искусственного интеллекта, чем все предыдущие модели, — признал он. — Это позволяет им самостоятельно принимать тактические решения в бою, адаптироваться к непредвиденным обстоятельствам. Но, — он поднял палец, — в основе их программирования лежит фундаментальный закон, не позволяющих причинить вред человеку, находящемуся в статусе союзника. Эти директивы невозможно обойти или переписать без моего прямого вмешательства.
— Насколько я помню историю робототехники, — заметил я, — подобные «законы» предлагались ещё в древних земных сказаниях. И почти всегда находился способ их обойти.
— Это всего лишь литературные произведения, — возразил Гинце. — Реальные квантовые нейронные сети работают по совершенно иным принципам. Вчерашний инцидент — это лишь ошибка калибровки, которую я уже исправил. Прошу вас, Александр Иванович, не отказывайтесь от использования столь мощного оружия из-за одного сбоя. В нашем положении мы не можем пренебрегать никакими преимуществами.
Я обменялся взглядами с Таисией и Дороховым.
— Хорошо, — наконец решил я. — Мы продолжим использование андроидов, но с дополнительными мерами предосторожности. Во-первых, они всегда должны находиться под наблюдением. Во-вторых, никаких самостоятельных перемещений по кораблю без разрешения. И в-третьих, никаких контактов с императором без прямого приказа и нашего присутствия.
Гинце просиял, хотя я заметил тень недовольства на его лице при упоминании ограничений на общение с Иваном.
— Разумные меры, Александр Иванович. Я немедленно внесу соответствующие инструкции в их базовые параметры.
— И ещё одно, — добавил я, — я хочу провести второе тестирование андроидов в симуляции абордажной операции. Нам нужно убедиться, что ваши «исправления» действительно работают.
— Разумеется, — профессор энергично кивнул. — Я подготовлю всё необходимое к середине дня.
На этом совещание завершилось, и каждый отправился выполнять свои обязанности. Я решил проверить ход ремонтных работ и направился в инженерный отсек, где, судя по доносившимся звукам, кипела бурная деятельность…
Отсек действительно напоминал растревоженный муравейник. Повсюду сновали техники в защитных комбинезонах, над головами проплывали грузовые дроны с деталями и инструментами, из динамиков непрерывно звучали команды и технические инструкции. В центре этого управляемого хаоса, словно дирижёр огромного механического оркестра, возвышалась приземистая фигура Боба.
— Доброе утро, адмирал! — пропищал Боб, одёргивая свою засаленную форменную куртку. — Работаем не покладая рук!
— Конкретнее, — потребовал я, скрывая улыбку.
— Запускаем артиллерийские системы одну за другой, — с гордостью сообщил инженер. — Восемь из шестнадцати основных платформ полностью восстановлены и готовы к бою. Ещё четыре будут готовы к вечеру.
