— Почему вы удивляетесь? — усмехнулся Джонс. — Я обращаюсь с военнопленными согласно конвенциям. Но терпение мое не безгранично. Все эти дни вы игнорируете мои предложения о почетной капитуляции. Вы прячетесь за щитами крепости, удерживая имперскую казну вопреки интересам законного императора.
— Законный император — понятие растяжимое в наши дни, когда на трон претендуют сразу несколько персон, — парировал Саладзе. — Что касается крепости и казны — они находятся под защитой Северного космического флота, и так будет оставаться до получения прямого приказа от адмирала Дессе.
Илайя Джонс сохранял внешнее спокойствие, но в его глазах промелькнуло раздражение.
— Боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию, каперанг, — американец слегка наклонился к камере. — Адмирал Дессе потерпел сокрушительное поражение у Новой Москвы-3. Его флот рассеян, остатки бегут, спасая свои шкуры. Он не придет за вами.
— Очень печально слышать, — лицо Саладзе оставалось бесстрастным. — Но даже если это правда, мои приказы остаются прежними — держать крепость любой ценой.
— Именно поэтому я и решил показать вам вице-адмирала Кантор, — Джонс с ухмылкой повернулся к пленнице. — Саладзе, ваш командир хочет кое-что вам сказать.
Доминика медленно подняла голову. Её взгляд на мгновение встретился с глазами Саладзе, и в нем капитан прочел больше, чем могли передать слова.
— Вахтанг Георгиевич, слушайте внимательно, — голос Доминики звучал устало, но отчетливо. — Джонс предлагает почетную капитуляцию. Всем гарантирована жизнь и сохранение званий. Корабли будут переданы победившей стороне, но экипажи не пострадают.
Она говорила медленно, словно через силу, и опустила глаза, как человек, вынужденный произносить слова, в которые не верит. Саладзе внимательно вглядывался в лицо своего командира, пытаясь уловить истинный смысл происходящего.
— Это… разумное предложение, госпожа вице-адмирал, — осторожно ответил он, решив пока подыграть. — А что будет с вами и крепостью?
— Я останусь в… — Доминика на мгновение запнулась, — в качестве гостя вице-адмирала Джонса до окончания конфликта. Крепость и казна будут переданы под контроль 34-ой «резервной» дивизии, в данный момент лояльной императору Ивану.
Что-то в её интонации, какая-то едва уловимая фальшь, заставила Саладзе напрячься. Он заметил, как дрогнули её пальцы, как будто она хотела подать какой-то знак.
— И вы рекомендуете мне принять эти условия? — прямо спросил каперанг.
В этот момент взгляд Доминики вдруг изменился. Усталая покорность исчезла, уступив место стальной решимости.
— НЕ СДАВАЙТЕ КРЕПОСТЬ! — неожиданно выкрикнула она, вскакивая с места. — ПОВТОРЯЮ, ДЕРЖИТЕСЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО! ДЕССЕ УЖЕ В СИСТЕМЕ!
Лицо Джонса исказилось от ярости. Он резко оттащил Доминику от экрана, в то время как двое охранников бросились на помощь своему командиру. Последнее, что увидели офицеры на Кронштадте — это яростное сопротивление Доминики Кантор, которая, несмотря на кандалы, умудрилась ударить головой одного из охранников. Затем изображение погасло.
В командном центре воцарилась ошеломленная тишина. Все присутствующие смотрели на погасший монитор, переваривая услышанное.
— Вот это женщина! — выдохнул наконец один из офицеров, выражая общее восхищение.
Саладзе медленно поднялся с командирского кресла. Его крупное лицо, обычно сдержанное, сейчас светилось неприкрытой гордостью и решимостью.
— Я уверен, её сейчас наказывают за эту выходку, — произнес он, и его голос слегка дрогнул. — Но приказ вице-адмирала ясен. Всем кораблям — полная боевая готовность! Запустить внешние орудийные платформы! Расчехлить все орудия! Подготовиться к бою!
Командный центр мгновенно преобразился. Офицеры бросились к своим постам, отдавая приказы подчиненным. Системы крепости, переведенные в режим энергосбережения во время долгой блокады, одна за другой активировались, наполняя огромную сферу гулом пробуждающейся мощи.
— По словам вице-адмирала, командующий Дессе уже в системе, — Саладзе обратился к своему старшему помощнику, капитану второго ранга Оресту Верещагину, рыжеволосому гиганту с открытым лицом. — Это значит, что в ближайшие часы, а возможно, и минуты, здесь разразится серьезное сражение.
— И мы должны быть готовы вмешаться в нужный момент, — кивнул Верещагин. — Что с нашими кораблями?
— Пятнадцать вымпелов, многие с повреждениями, — Саладзе задумчиво погладил усы. — Не самая грозная сила, но если выйти неожиданно и ударить в нужный момент — можем решить исход боя.
— А орудийные платформы крепости? — спросил Верещагин.
— Они останутся нашим последним резервом, — ответил каперанг. — Если блокада будет прорвана, и адмирал Дессе сумеет пробиться к нам, мы откроем «врата», чтобы впустить его корабли. В этот момент мы будем наиболее уязвимы, и тогда-то нам и понадобится вся огневая мощь Кронштадта.
Верещагин кивнул, восхищаясь продуманностью плана своего командира. Несмотря на внешнюю простоту и некоторую грубоватость, Вахтанг Саладзе был блестящим тактиком, воспитанным в лучших традициях имперского космофлота.
