— В таком случае нам нужно быть готовыми к обоим сценариям, — произнес он ровным голосом. — Штурмовые группы должны иметь маршруты как к тюремному отсеку, так и к командному центру.
Контр-адмирал Котов, внимательно наблюдавший за командующим, подошел ближе.
— Господин адмирал, поступил новый отчет. Похоже, вице-адмирал Джонс перегруппировывает силы внутреннего кольца блокады. Это может означать, что он что-то подозревает.
Дессе бросил быстрый взгляд на обновленную тактическую карту. Действительно, несколько красных маркеров кораблей 34-й «резервной» дивизии изменили свои позиции вокруг Кронштадта.
— Не думаю, что он точно знает о нашем приближении, — задумчиво произнес Дессе. — Скорее, готовится к штурму самой крепости. Что в свою очередь только на руку нам — чем больше кораблей он сконцентрирует вокруг Кронштадта, тем уязвимее станет для удара с «флангов».
Он повернулся к офицеру связи:
— Установите защищенный канал с Саладзе. Мне еще раз нужно лично с ним переговорить.
Через несколько минут на одном из боковых экранов появилось изображение командного центра Кронштадта и сурового лица Вахтанга Саладзе с его характерными густыми усами.
— Каперанг Саладзе на связи, господин адмирал, — доложил он, отдавая честь.
— Вахтанг Георгиевич, — Дессе слегка кивнул. — Докладывайте о готовности.
— Все пятнадцать кораблей приведены в полную боеготовность, господин адмирал, — отрапортовал Саладзе. — Экипажи отдохнули и мотивированы. Ремонтные работы завершены насколько это возможно в наших условиях. Энергетические щиты заряжены на 92 процента, что превышает минимальный боевой порог. Крепостные орудийные платформы полностью функциональны и могут быть активированы в течение 30-ти секунд после поступления сигнала.
Дессе удовлетворенно кивнул.
— Хорошая работа, каперанг. Через два часа вы получите детальный временной код операции. В кодовой последовательности будет указан момент, когда вы должны начать прорыв. Синхронизация с основными силами флота — для вас абсолютный приоритет. Вы меня услышали?
— Понял, господин адмирал, — ответил Саладзе. — Прорыв блокады будет осуществлен в указанное время. Я лично гарантирую точность до секунды.
— И еще кое-что, Вахтанг Георгиевич, — добавил Дессе перед завершением связи. — Как только ваши корабли прорвутся сквозь внутреннее кольцо, ваша главная цель — линкор «Юта». Вам нужно оттянуть на себя как можно больше кораблей сопровождения, чтобы облегчить подход наших абордажных модулей.
— Будет выполнено, господин адмирал, — Саладзе снова отдал честь. — Мы устроим Джонсу такую головомойку, что ему будет не до защиты своего флагмана.
Когда связь по секретному каналу с Кронштадтом была прервана, Дессе обернулся к Котову.
— Как продвигается подготовка абордажных групп?
— Полковник Шварценберг доложил о полной готовности, — ответил контр-адмирал. — Девять рот щитоносцев распределены по двадцати штурмовым модулям. Системы маскировки новейшего образца, усиленные генераторами помех. Первые шесть минут после запуска их будет практически невозможно обнаружить даже на близких дистанциях.
— Шесть минут, — повторил Дессе. — Этого должно хватить для преодоления основной части пути к «Юте».
Он посмотрел на хронометр — до начала операции оставалось чуть более трех часов.
— Передайте всем командирам кораблей: последний инструктаж через час, — распорядился Дессе. — А сейчас мне нужно лично проверить готовность штурмовых групп на «Будапеште».
Уже направляясь к выходу из командного отсека, он остановился, будто вспомнив что-то важное.
— И, Пантелеймон Матвеевич, вы остаетесь здесь, — обратился он к Котову. — На время моего отсутствия на флагмане вы принимаете командование операцией. Если со мной что-то случится во время абордажа, вы должны довести сражение до победного конца. Любой ценой.
Взгляд «Северного Лиса» в этот момент был необычно проникновенным, что несколько смутило контр-адмирала.
— Всё пройдет успешно, господин адмирал, — попытался заверить его Котов, наконец, осознав главную причину своего здесь находжения. — Вы вернетесь с вице-адмиралом Кантор, и мы разгромим Джонса.
Дессе лишь коротко кивнул, не выразив ни согласия, ни опровержения, и покинул мостик…
Ангарный отсек тяжелого крейсера «Будапешт» больше напоминал муравейник — десятки людей двигались в кажущемся хаосе, который на самом деле был строго упорядоченной активностью. Техники проверяли системы абордажных модулей — небольших, но мощных кораблей, способных на высокой скорости преодолевать защитные системы крупных линкоров. Медики распределяли боевые стимуляторы и инъекции на случай тяжелых ранений. Щитоносцы калибровали свои винтовки, проверяли заряды гранат и работу плазменных штыков.
В центре этой активности стоял полковник Шварценберг. Его броня, украшенная традиционными мадьярскими узорами, выделялась среди стандартных скафандров щитоносцев. Заметив входящего в ангар Дессе, полковник быстро направился к нему, отдавая честь.
