— Нужно выбрать идеальный момент, Орест Петрович. Слишком рано — и мы растратим эффект неожиданности впустую. Слишком поздно — и рискуем остаться в стороне от решающего сражения. Думаю, нам стоит дождаться, когда Джонс будет вынужден разделить свои силы для отражения двух одновременных атак. Вот тогда мы и ударим — внезапно, со всей мощью наших кораблей и крепостных орудий…
Командный центр замер в напряженном ожидании. Все взгляды были прикованы к тактической карте, отображающей начало грандиозного сражения, разворачивающегося вокруг Кронштадта…
Прошло несколько часов, Северный космофлот приближался к центральной планете, готовясь атаковать. В командном отсеке авианосца «Петр Великий» был слышен приглушенный гул голосов. Дессе медленно обошел стол, его пальцы время от времени касались голографических изображений кораблей, словно он мог почувствовать холодный металл их корпусов. Рядом из старших офицеров находился только контр-адмирал Котов, которого Павел Петрович снова вызвал к себе на флагман.
— Пора забыть о поражении в Новой Москве, — произнес Поль Дессе, останавливаясь у модели Кронштадта. — И в отличие от той кампании, здесь у нас нет права на ошибку.
Контр-адмирал Котов шагнул вперед, его лицо выражало сдержанное беспокойство.
— Планирование учитывает все возможные сценарии, господин адмирал флота, но я всё же обязан озвучить свои сомнения. Ваше личное участие в абордажной операции — неоправданный риск для командующего.
Дессе поднял взгляд от голограммы. Между ним и Котовым на мгновение повисло напряжение, которое ощутили все присутствующие на мостике вахтенные офицеры.
— Я ценю вашу заботу, Пантелеймон Матвеевич, но решение принято, — холодно произнес командующий. — Мы здесь для обсуждения деталей плана, а не моего участия в нем.
Котов отступил, понимая, что любые дальнейшие возражения бесполезны. За годы совместной службы он хорошо изучил характер «Северного Лиса» — когда тот входил в такое состояние решимости, переубедить его было невозможно.
— В таком случае, позвольте представить последние данные по расположению РЭБ-зондов, — сказал контр-адмирал, активируя дополнительный слой голограммы.
В воздухе над столом вспыхнули сотни мелких точек — каждая представляла собой зонд радиоэлектронной борьбы, способный генерировать плотные помехи, искажать сенсорные данные и создавать ложные цели.
— Двести семьдесят зондов распределены по трем концентрическим сферам, — пояснил Котов. — Первая сфера уже активна и создает базовый периметр маскировки. Вторая сформирует «туман войны» непосредственно перед выходом основных сил. Третья предназначена для создания ложных целей и имитации присутствия несуществующих эскадр.
Дессе одобрительно кивнул. Сложная хореография РЭБ-зондов была неотъемлемой частью его стратегии — именно эта невидимая завеса должна была скрыть истинную мощь Северного флота от глаз Джонса до решающего момента.
— Расчетное время до полного развертывания системы? — спросил он.
— Четыре часа тридцать минут, господин адмирал, — отчеканил офицер. — Все зонды работают в режиме минимальной сигнатуры. До начала активной фазы их обнаружение практически невозможно.
Дессе перевел взгляд на новую группу голографических изображений, где детально визуализировались три главных направления атаки. В каждом секторе двигались синие маркеры, обозначающие корабли Северного флота. Павел Петрович еще раз мысленно проверил свой план.
— Передайте бригадному адмиралу Лисовскому: 1-я «ударная» должна поддерживать абсолютное радиомолчание вплоть до момента атаки, — распорядился командующий. — Их выход из «тумана войны» должен стать полной неожиданностью для Джонса. Любой преждевременный контакт поставит под угрозу весь план.
— Уже передано, господин адмирал, — подтвердил офицер связи. — Лисовский подтвердил получение инструкций. Его корабли движутся в режиме глубокой маскировки.
Дессе сделал несколько шагов в сторону отдельной голографической проекции — детализированной модели линкора «Юта». Внутренняя структура флагмана Джонса была представлена с поразительной точностью: палубы, переборки, системы защиты, вентиляционные шахты, лифтовые колодцы — всё, что могло пригодиться во время абордажа.
— Где он держит вице-адмирала Кантор? — спросил Дессе у самого себя, хотя прекрасно знал ответ. — Либо тюремный отсек на нижней, либо рядом с собой на верхней. Но опыт мне подсказывает, что Джонс переведет её в более защищенное место при первых признаках атаки — вероятно, в свою личную каюту или командный отсек.
Дессе медленно кивнул, его взгляд на мгновение задержался на фрагменте проекции, где располагался корабельная гауптвахта. Он знал, что Доминика подвергается допросам, возможно, пыткам. Эта мысль причиняла ему почти физическую боль, но внешне он оставался невозмутимым — «Северный Лис» никогда не показывал слабости перед подчиненными, хотя в последнее время такое случалось.
