На внешних камерах было видно, как грузовой док буквально разваливается на части, контейнеры с рудой взрываются один за другим, выбрасывая в космос сверкающие облака магнитного материала.
— Сенсоры отказывают! — доложил офицер систем наблюдения. — Электромагнитное возмущение превышает все допустимые нормы! Мы теряем изображение!
— Переключитесь на резервные системы, — приказал я. — Используйте оптические сенсоры вместо электронных.
— Есть, господин контр-адмирал, — ответил офицер, лихорадочно переключая настройки. — Но даже оптика работает с перебоями. Облако слишком плотное.
Я победно улыбнулся. План работал даже лучше, чем я ожидал. Настоящая магнитная буря, созданная взрывами контейнеров, превратила центральный сектор промышленного комплекса в слепую зону для любых электронных систем наведения и обнаружения.
— Как думаешь, что сейчас происходит на кораблях Маркарова? — спросила Таисия, подходя ближе.
— Полный хаос, — усмехнулся я. — Они теперь как слепые котята. Все их сенсоры выведены из строя, системы наведения бесполезны. В такой ситуации они даже стрелять не смогут, не рискуя попасть по гражданским судам.
— А как же «2525» и «Ариадна»? — обеспокоенно спросил Жила. — Они тоже в эпицентре этого электромагнитного шторма.
— Это сложный момент, — признал я. — Но у Пападакиса есть опыт навигации в экстремальных условиях. Он сможет вывести корабли, ориентируясь по внешним визуальным ориентирам. А позже мы найдём способ связаться с ними.
На тактическом дисплее, переключенном на оптические сенсоры, мы видели только хаотическое движение размытых силуэтов. Корабли, станции, промышленные модули — всё смешалось в мерцающем мареве магнитной пыли.
В этот момент система связи снова ожила, и на экране появилось лицо Кузьмы Кузьмича Дорохова — уставшее, с кровоточащей ссадиной на виске, но с выражением триумфа в глазах:
— Александр Иванович! — его голос прорывался сквозь помехи. — Мостик захвачен! Градский сдался!
— Превосходно, полковник! — я не мог сдержать улыбки. — Повреждения? Потери?
— Три человека погибли, восемь ранены, — доложил Дорохов. — Но корабль под нашим контролем. Мостик, машинное отделение, орудийные палубы — всё наше.
— А Градский? — спросил я.
— Здесь, со мной, — ответил Дорохов, и камера повернулась, показывая каперанга Градского, стоящего в окружении наших штурмовиков. Он выглядел побеждённым, но сохранял достоинство.
— Валерий Аркадьевич, — обратился я к нему, используя его имя вместо звания. — Ты принял правильное решение, что сдался.
Градский поднял голову, глядя прямо в камеру:
— У меня не было выбора, контр-адмирал. Ваши «морпехи» уничтожили моих лучших бойцов за считанные секунды. Я не понимаю, как это могло произойти, но продолжать сопротивление в этой ситуации было бессмысленно.
Я понимающе кивнул. Градский думал, что это дело рук штурмовиков Дорохова, что ж, не зачем пока противнику знать подробностей. А Алексы действительно полностью изменили баланс сил в абордажном бою. Противостоять им с обычным оружием было практически невозможно.
— Что дальше? — спросил Градский. — Что будет с моими людьми?
— С ними будут обращаться согласно всем конвенциям о военнопленных, — ответил я. — Никаких репрессий, никакой мести.
Лицо Градского на миг смягчилось, в глазах промелькнула тень благодарности. Но затем связь снова оборвалась — магнитная буря усиливалась.
— Господин контр-адмирал, нам нужно спешить, — напомнил Аристарх Петрович Жила. — Магнитное облако не будет расширяться вечно. Рано или поздно Маркаров восстановит контроль над своими кораблями.
Я кивнул, принимая решение:
— Готовьте «Ростислав» к буксировке. Мы забираем линкор с собой.
Жила удивлённо посмотрел на меня:
— Вы все таки хотите взять «Ростислав» с собой? Но его двигатели практически уничтожены. Он станет для нас якорем!
— Это слишком ценный приз, чтобы его оставлять, — ответил я.
— Согласна с Александром Ивановичем, — поддержала меня Тася. — «Ростислав» — линкор новейшей конструкции. Он станет серьёзным приобретением для нашей эскадры.
Аристарх Петрович задумался на мгновение, затем кивнул:
— Но учтите — с буксировкой такого массивного корабля наша скорость существенно снизится.
— Это риск, на который я готов пойти, — решительно сказал я.
В этот момент система связи снова ожила, и на экране появилось лицо Айка Пападакиса — взволнованное, перепачканное копотью, но сияющее от возбуждения:
— Александр Иванович! — воскликнул он. — Вы это видели? Это сработало! Вражеский корабли полностью ослепли! Они стреляют наугад, но не могут нас обнаружить!
— Отлично, Айк, — кивнул я. — Теперь слушай внимательно. Вы с «Ариадной» должны немедленно присоединиться к нам. Мы забираем «Ростислав».
Пападакис недоуменно нахмурился:
— А как же «Сивуч»? Я как раз собирался захватить его магнитными тросами.
— Оставь ты этот «Сивуч» в покое, — отмахнулся я. — У нас есть карась пожирнее.
— Но…
— Айк, — мой голос стал жёстким. — Это приказ. Оставь «Сивуч» и немедленно двигайся к нам. Мы буксируем «Ростислав». На два трофейных корабля мощности наших силовых установок не хватит.
Пападакис нехотя кивнул:
