— Может быть, — Маркаров пожал плечами. — Но принципы стоят дороже жизни. Вы это понимаете не хуже меня, иначе не стали бы мятежником, рискуя всем ради мальчишки-императора.
— Не мятежником, а верным присяге офицером, — возразил я. — Я защищаю законного наследника престола от узурпатора Грауса и его приспешников. В том числе от вас, Игнатий Алексеевич.
— Мы все выбираем сторону в этой войне, — философски заметил каперанг. — История рассудит, кто из нас был прав.
На экране за его спиной был виден хаос разрушенного мостика — перевёрнутая мебель, искрящие консоли, пожары. «Дмитрий Донской» умирал, и его капитан решил умереть вместе с ним.
— Что ж, — наконец произнёс Маркаров, — думаю, на этом мы закончим. Было честью сражаться с таким противником, Александр Иванович. Возможно, в другой жизни мы могли бы быть союзниками.
— Возможно, — кивнул я. — Прощайте, Игнатий Алексеевич.
— Прощайте. И удачи. Она вам понадобится.
Экран погас, а через несколько секунд «Дмитрий Донской» озарился яркой вспышкой, превращая некогда величественный корабль в расширяющееся облако раскалённых обломков.
На мостике «Афины» воцарилась тишина. Никто не праздновал победу — мы отдавали дань уважения храброму противнику, который предпочёл смерть капитуляции.
Таисия подошла ко мне, её лицо было измождённым от усталости и стресса:
— Ты как?
— Если честно, паршиво, — я не стал скрывать. — Мы победили, но какой ценой? «Ариадна» уничтожена, «Афина» и «2525» на последнем издыхании. Сколько людей погибло с обеих сторон.
— Но путь к «вратам» теперь свободен, — заметила она. — Мы можем покинуть систему и продолжить миссию.
— Да, — кивнул я. — И мы это сделаем. Но сначала нужно зализать раны и оценить ущерб.
Жила подошёл к нам, его лицо было серьёзным:
— Предварительный отчёт о повреждениях, Александр Иванович. Внешние отсеки всех трех палуб разгерметизированы, силовые установки работают на минимальной мощности, половина систем жизнеобеспечения отключена. Потери среди экипажа — двадцать три человека погибшими, сорок два ранены.
Я закрыл глаза, принимая эту горькую информацию. Каждая цифра, каждое имя — моя личная ответственность.
— Сколько времени потребуется на минимальный ремонт, позволяющий безопасно пройти через «врата»? — спросил я.
— По оценке главного инженера — не менее девяти часов, — ответил Жила. — Критические системы нужно стабилизировать, прежде чем рисковать межзвёздным переходом.
— Значит, девять часов, — кивнул я. — Пусть инженерные команды приступают немедленно. Мы не можем задерживаться здесь дольше необходимого. Суровцев наверняка скоро получит информацию о поражении Маркарова.
— А «2525»? — спросила Таисия.
— Пусть Пападакис оценит свои повреждения и сообщит, сколько времени ему нужно на ремонт, — ответил я. — Мы дождёмся его, если это не займёт слишком много времени. В идеале оба корабля должны пройти через «врата» вместе.
Таисия кивнула и отправилась передавать распоряжения. Жила тоже удалился, чтобы координировать ремонтные работы.
Я остался один у обзорного экрана, глядя на россыпь обломков, которые ещё недавно были космическими кораблями. «Ариадна», «Печора», «Заполярье», «Кавказ-9», «Дмитрий Донской» — все они стали жертвами продолжающейся гражданской, братоубийственной войны. Сотни погибших, ещё больше раненых. И всё ради чего? Ради права определять, кто будет править Российской Империей?
— Курс на «врата», — тихо произнёс я…
Технические команды под руководством неутомимого Боба работали почти сутки с момента ожесточенного сражения с эскадрой Маркарова. Ремонт производился в авральном режиме, прямо во время движения к межзвездным вратам. Две трети палубных орудий «Афины» удалось восстановить, энергополе функционировало на семьдесят процентов мощности, но корабль все еще напоминал решето после атаки «Дмитрия Донского».
«2525» находился в не лучшем состоянии — из девяти орудий работали только пять, двигатели функционировали с перебоями, а в носовой части зияла рваная пробоина — напоминание о таранном ударе по «Сивучу» в промышленном комплексе Коломны-4.
— Господин контр-адмирал, расчетное время прибытия к вратам — два часа сорок три минуты, — доложил офицер навигации на мостике «Афины».
Я отвлекся от голографической проекции нашего маршрута и кивнул:
— Отлично. Активируйте технологию «хамелеон». Маскировка под грузовой транспорт.
— Есть, господин контр-адмирал.
Для внешних сканеров мы теперь выглядели как обычный грузовоз — один из сотен, ежедневно проходящих через врата.
Я перевел взгляд на второй голографический дисплей, где отображался крейсер «2525», повторяющий наш маршрут.
