Пятнадцать «соколов» оказались в космическом пространстве в одно мгновение. Выстроившись широким клином, они устремились в направлении приближающейся эскадрильи врага, стараясь встретить её как можно дальше от «Одинокого». Я же снова сосредоточил своё внимание на лёгком османском крейсере…
Дела его были не очень, главная батарея две минуты как уже молчала, выведенная из строя удачным попаданием моих канониров, да и остальные орудийные расчёты османа были наполовину выбиты. Обшивка крейсера противника представляла рванную горящую массу с огромными пробоинами. Если бы у капитана «Хамидие» была возможность покинуть сектор, я уверен, что его бы здесь не было. Но на османском крейсере понимали, как только он развернётся для того, чтобы убежать, то сразу же получить залп с собственные двигатели. В общем, выхода у капитана Демира не было, поэтому его экипаж и продолжал сражаться с упорством обречённых…
А если дать им возможность сохранить свои жизни и корабль? — подумал я и приказал соединить меня с капитанским мостиком «Хамидие».
— Здравствуйте капудан, — издевательски вежливо обратился я к Карталю Демиру, когда посеревшее лицо того появилось на экране, — вот мы и снова встретились… Я, помятуя ваше сильное желание меня убить, решил не затягивать нашу разлуку. Как, кстати, вам приветствие моих артбатарей?
— Будь проклят, шайтан! — выругался осман, которому сейчас было явно не до размена любезностями.
Его крейсер медленно погибал под мощными зарядами плазмы пушек «Одинокого». Сколько ещё минут внешние и внутренние перегородки могли сдерживать этот смертельный поток частиц, Демиру не было известно, но то, что конец его и его команды уже близок, объяснять осману необходимости не было.
— Русский, дай мне хотя бы эвакуировать людей, — скрепя зубами резко воскликнул капудан-паша. — Или от вас неверных подобного просить бесполезно? Дети гиен и шакалов, разве есть в ваших сердцах благородство?!
Несмотря на всю критичность момента, я не мог не рассмеяться. Ну как у данного персонажа получается в одно и то же время, и оскорблять и просить?
— Я оставлю без внимания ваше бескультурье и спишу его на обычный страх перед смертью, в котором, конечно же, вас винить не могу. Все мы подвержены ему, — ответил я, когда перестал смеяться. — Более того, я готов не только выполнить вашу просьбу об эвакуации команды, но и сверх того — сохранить за вами корабль и дать возможность беспрепятственно покинуть сектор боя. Как вам такое предложение?
— Перестань издеваться! — воскликнул Демир, очевидно не поверив моим словам.
— Решайте капудан, у меня мало времени, на очереди ещё один мой старый знакомый по прошлой кампании, — поторопил я, османа.
— Ты не шутишь? Как такое возможно?!
— Очень просто, — ответил я, заметив смущение и надежду в глазах моего собеседника. — Вы немедленно прекращаете огонь, деактивируете свои орудия и выходите из данного сектора, перед этим дав мне честное офицерское слово, что ни при каких обстоятельствах в ведущемся сражении не атакуете меня снова… Второй пункт — ваш корабль вообще не будет участвовать в дальнейших враждебных действиях против «Измаила», либо гражданских судов, находящихся сейчас поблизости… Если вы выполните данные условия, то я со своей стороны обещаю прекратить огонь по «Хамидие» и не препятствовать вашему отходу… Думайте Демир, у вас на ответ одна минута. Больше дать не могу…
Карталь Демир сначала не поверил моим словам, ибо у него самого в голове не могло возникнуть и мысли, чтобы просто так отпустить вражеский корабль, когда победа над ним так близка. Осман долго смотрел на меня в упор, наверно ожидая, что я снова рассмеюсь и начну издеваться над ним. Однако этого не происходило, а лицо моё по-прежнему оставалось серьёзным и сосредоточенным.
— Аааа, ты испугался «Гёке», который скоро будет здесь, и хочешь договориться со мной! — догадался капудан-паша. — И ты думаешь, что я предам своих товарищей и сбегу, как трус?!
— Вы уже убегали… Помните? — уколол его, я, посмотрев на циферблат. — Что касается того крейсера, название которого вы упомянули… Не могу сказать, получиться ли у меня с ним так же легко, как с вами, но лично вы этого не узнаете, ибо превратитесь в космическую пыль гораздо раньше… На окончательный ответ у вас осталось тридцать секунд… И давайте обойдёмся без лишних слов и тем более оскорблений, а то ведь я тоже могу психануть!
Демир чётко осознавал, что его «Хамидие» при любом раскладе не доживёт до подхода подмоги. Как ни тяжело было османскому капитану, но он вынужден был пойти на договор с врагом. Конечно, оставался вариант героически погибнуть в течение последующих десяти минут, но разве кто-то оценил бы такое геройство…
— Ладно, русский, я поверю твоему слову, — выдавил из себя осман, — и готов в свою очередь дать тебе обещание не нападать на тебя или кого-нибудь ещё в данном сражении. Помни, ты дал слово не стрелять! Я разворачиваю корабль и ухожу.
