Однако ваш покорный слуга рано прощался с жизнью, ибо российские истребительные эскадрильи в свою очередь встали грудью на защиту «Одинокого», не подпуская вражеские машины к крейсеру. Наши пилоты видели, что мой корабль — единственный из всего Черноморского флота, кто бросился им на помощь. И пусть я преследовал лишь «шкурные» интересы, и прежде всего, спасал собственных палубников, в глазах всех остальных пилотов «Одинокий» совершил героический поступок. Видя это, наши лётчики с неимоверной яростью набросились на вражеские эскадрильи, собственными жизнями расчищая мне дорогу к «Абдул Кадиру». Ни один из османских «спаги» так и не сумел приблизиться тогда к моему крейсеру. Более того вокруг «Одинокого» образовалось облако из двух сотен МиГов, которые в виде эскорта набросились на находящиеся рядом с османским линкором, машины врага.
«Абдул Кадир» сосредоточил огонь на приближающемся крейсере и без сомнения через какое-то время расправился бы с ним, слишком неравными были характеристики наших кораблей, однако сделать он этого не успел. Помните эпизод, когда капитан «Хамидие» пытался взять меня на абордаж, осознавая, что не выдержит артиллерийской дуэли с «Одиноким». Такой приём новизной не отличался, ибо именно резкое сближение и абордажная атака были единственным выходом в данной ситуации, если конечно не считать ещё одного варианта — бегства из сектора боя. Так вот, поступил я в том бою точно так же, как и капитан «Хамидие», за исключение последнего пункта.
Отворачивать в сторону я тогда не стал, а направил «Одинокий» прямо на османский линкор. Мощности защитных полей моего корабля хватило, чтобы без повреждений приблизиться к «Абдул Кадиру». Его командир был занят разборками, с окружившими его русскими эскадрильями, и вовремя не сосредоточил огонь по моему крейсеру. Если бы мы сходились с более дальней дистанции, у вашего покорного слуги не было бы шанса, но случилось так как случилось, и я не стал упускать возможность.
Отдав приказ по всем отсекам: «Приготовиться к абордажу», я надел бронескафандр, уже в уме рассчитывая, хватит ли численности моего экипажа для захвата этой громадины «Абдул Кадира». Но подсчёты в итоге не понадобились…
Потому как вслед за «Одиноким», видя, что тот самоотверженно пытается защитить русские истребительные эскадрильи, так же нарушая приказ, командиры остальных наших кораблей пошли на сближение с роем. Не думаю, что Явуз сильно испугался моего приближающегося крейсера — в рукопашной османы были не последними воинами, да и численность штурмовых команд его янычар позволяла адмиралу-паше не беспокоиться за собственную жизнь. Но вот начавшаяся общая атака русских кораблей становилась смертельно опасной для его линкора. Такого массированного удара «Абдул Кадир» точно бы не выдержал, поэтому, как не чертыхался при этом адмирал Явуз, ему пришлось отдать приказ на отступление.
Это произошло на глазах всего османского флота, экипажи кораблей которого, так же как и наши, внимательно следили за тем, чем закончится первый этап сражения. И вот что они видят. Их легендарный флагман не получив ещё ни одного сколько-либо серьёзного повреждения, попросту убегает из сектора боя, не дождавшись даже подхода остальных русских кораблей. Убегает по сути от обычного крейсера, по крайней мере так смотрелось на проекции тактических карт.
Как бы потом, уже после завершения кампании, военные комиссии Османской Империи не выносили заключений об абсолютной правильности действий адмирал-паши Явуза, тень позора легла на седую голову этого флотоводца и на весь экипаж линкора. Явуз в итоге вынужден был подать в отставку, а с борта «Кадира» была снята электронная надпись «Гази» — непобедимый…
Так невесело для «Абдул Кадира» закончилась первая наша с ним встреча. Именно поэтому и играли сейчас желваки у нового командира данного линкора, когда он увидел на мониторе эти до боли знакомые названия: «Одинокий» и «Соколы Белло»…
Да, что касается моих палубников в том сражении… Соколы хоть и потеряли несколько машин, но в общем-то отделались малой кровью, если учесть в какой мясорубке они побывали. Более того, Наэма со своими архаровцами не успокоилась и добивала без жалости разлетающиеся османские эскадрильи, после того как «Абдул Кадир» отступил и оставил тех без прикрытия. Кстати, именно в том эпизоде хорошенько поссорились наши отважные дамы: Белло и Дибич, последняя в качестве командира сводной эскадрильи так же непосредственно участвовала в упомянутом истребительном бою. Что там между ними произошло конкретно, я не разбирался, наверное, как всегда славу не поделили… Бог их разберёт, этих пилотов…
— Коч, выводи корабль из группы и помоги «Хамидие», — Каракурт связался с капитаном тяжёлого крейсера «Гёке», шедшего рядом с «Абдул Кадиром». — Ты уже сам видишь название русского крейсера… Одновременно выпускай эскадрилью на перехват транспортов, чтобы они не успели прыгнуть в «Тавриду»…
