Алекса, в отличие от других андроидов, любила сопровождать собственные высказывания изменяющейся мимикой лица. Остальные роботы, как правило, разговаривали монотонно и безэмоционально, она же не могла невыразить своих чувств. Что это, производственный брак какой-то? Вот и сейчас она широко распахнула глаза и нахмурилась, как рассерженная дама.
— Без обсуждений! — сразу прервал её, я, не желая дополнительно объяснять свои действия. — У нас нет времени, ни на дуэль, ни даже на захват данного крейсера, всё это слишком долго…
— И вы выбираете таран схожего с нами по характеристикам корабля, как самое правильное решение?! — она всё ещё удивлённо пялилась на меня. — Это настолько радикально, что у меня нет слов…
— Вот и отлично, если нет слов, займись непосредственно делом, — ответил я. — И не переживай за свой «Одинокий», ничего с ним не случится…
— Как не переживать, если вы лучший крейсер флота желаете превратить в груду металлолома!
— Я лишь хочу, чтобы «Гёке» показал нам один из своих широких бортов…
— Вы думаете, что его капитан отвернёт в сторону, боясь столкновения? — догадалась моя помощница. — Но рассчитывать лишь на это неблагоразумно.
— Неблагоразумно было покидать собственную дивизию и сейчас сражаться с несколькими десятками вымпелов врага, стараясь при этом умереть геройски, — отмахнулся я от неё. — А вот рассчитывать на то, что у османа заиграет в одном месте, когда на него несутся тысячи тонн брони — это очень даже может сработать…
— Вы уверены?
— На сто процентов… Ну, на девяносто… Ладно, пятьдесят на пятьдесят, — сдался я под недоверчивым взглядом Алексы. — Всем приготовиться к возможному столкновению!
Всё на красное! Мне никогда не везло в азартных играх, ну просто даже обидно. Однако видимо атака на «Гёке» являлась не совсем игрой в удачу, потому как этот огромный, даже несколько превосходивший «Одинокий» размерами, корабль начал суетливо пытаться сойти с координат, на которые моими штурманами был направлен наш крейсер. И уходя от столкновения, осман конечно же показал моим канонирам борт. Этого движения было достаточно, что бы от меня поступил приказ включить тормозные двигатели и открыть огонь из всех батарей.
«Гёке» стал получать очередь за очередью заряды плазмы в боковое защитное энергетическое поле, которое также через какое-то время, как и было до этого с «Хамидие», очень быстро истончилось и обнулилось. Плазма из батарей «Одинокого» начала ложиться ровным слоем по всему корпусу вражеского крейсера, сжигая броню башен его орудий. Одно за другим выходили из строя пушки османского корабля.
«Гёке» сумел развернуться ко мне носом, но огневая мощь крейсера оказалась уже значительно понижена, поэтому на равных осману было нам уже не противостоять. Капитан «Гёке» посчитал более благоразумным для себя, начать совершать облёт вокруг «Одинокого» с целью разворота и отхода под защиту своих кораблей.
Мой крейсер тоже завертелся корпусом, повторяя действия османа и продолжая вести по нему непрекращающийся огонь. «Гёке» отвечал стрельбой, но это было скорее на автомате, все понимали, в чью пользу окончится дуэль, если её продолжить.
Изрыгая проклятья в мой адрес, капитан османского крейсера увеличил до максимума скорость и поспешил покинуть опасный для себя сектор пространства. Я не стал преследовать его, так как понимал, что не успею уничтожить «Гёке», либо существенно повредить его до того, как он отойдёт под прикрытие своих товарищей. Сейчас меня больше интересовал бой между «соколами» и палубниками с «Абдул Кадира».
Увеличив масштаб карты в искомом секторе, я с жадностью стал изучать сводки потерь, одновременно возникшие рядом с изображением ведущегося боя. Бой действительно ещё шёл, что для такого небольшого количества истребителей — всего в полсотни машин, было крайне редким явлением. Подобные схватки двух или нескольких эскадрилий, как правило, заканчивались в течение пяти-восьми минут, а здесь я уже успел разобраться с вражеским крейсером, а мои истребители ещё продолжали возиться со своим противником…
Что происходит? Так, слава Богу, Наэма цела! Я видел, как её МиГ носится в этом хаосе, раздавая очереди плазмы, то одному, то другому «спаги». Однако, как не тяжело мне было это видеть, но четырёх наших машин уже не было на карте. Другой удивительной цифрой горели потери османской стороны — также всего четыре! Как такое могло быть, чтобы
«соколы» в результате длительного боя подбили всего четыре машины врага!
