В итоге ассы султана не выдержали и начали ломать строй. А когда строй прорван в нескольких местах сразу, лишь дело времени, когда побегут все остальные. Этот критический момент был замечен тогдашним командиром линкора «Абдул Кадир» — адмирал-пашой Явузом, который бесстрашно повёл свой корабль на сближение со сражающимися эскадрильями русских. Прикрываемый собственной палубной группой, состоящей из нескольких десятков тяжёлых «спаги», линкор нырнул в водоворот из сотен кружащихся машин и как ледокол прошил тонкий слой построения русских. Наши истребительные соединения остановили наступление и попятились назад.
Дело в том, что защитные поля и броневая обшивка «Абдул Кадира» оказались невероятно прочными и практически непробиваемыми для скорострельных пушек МиГов, и русские эскадрильи оказались бессильны в этом противостоянии. В то же самое время, зенитные батареи османского линкора работали безостановочно, сея вокруг себя смерть и хаос. Наша было уже победа начала быстро ускользать.
Само это сближение османского линкора стало неожиданностью, по правилам истребительного боя дредноуты противоборствующих сторон должны были находиться на безопасном для себя расстоянии и ожидать окончания противостояния собственных эскадрилий. Это являлось самым разумным решением, ибо ближний бой в условиях, когда вокруг тебя носятся сотни лёгких машин врага, мог привести к очень быстрому уничтожению собственного корабля. Зенитные батареи обыкновенного дредноута попросту не могли справиться с таким количеством истребителей, и корабль, находящийся в таком рою, без вариантов погибал, либо получал серьёзные повреждения. Поэтому основные дивизионные эскадры всю первую фазу космического сражения, в которой участвовали истребительные группы, ожидали её окончания и уже затем начинали сходиться между собой…
Тем неожиданней для русских адмиралов и капитанов стал этот рывок «Абдул Кадира» в самую гущу боя. Наши эскадрильи в попытке остановить внезапное наступление османов, одна за другой, наваливались на бесстрашный линкор, но все их атаки оказывались безуспешными. С большими потерями и нулевым результатом русские летчики отскакивали назад, «Абдул Кадир» было не остановить. А он своими действиями вселил надежду в сердца османских пилотов, которые перегруппировались и с новой силой набросились на наши эскадрильи.
Командиры русских крейсеров, находящихся поблизости от сектора данного боя, стали посылать запросы своим адмиралам, как им действовать в сложившейся ситуации. Что делать, идти на сближение с османским линкором, тем самым подвергая собственные корабли смертельной опасности при контакте с бесчисленными эскадрильями врага, либо ожидать развязки сражения?
— Он что заговорённый?! — воскликнул Самсонов, покусывая свой длинный ус, и с тревогой продолжая следить за разворачивающейся у всех на глазах, трагедией. — Когда-то ведь этого треклятого турка должны превратить в космический мусор наши ребята! Что происходит, не понимаю…
— Ни одного серьёзного повреждения защитного поля у османского флагмана не замечено, — отрицательно покачал головой дежурный офицер. — Наши истребители просто не могут до него добраться, заградительный огонь зенитных пушек и идущие рядом палубники не дают к нему подойти…
По мере продвижения «Кадира», всё новые и новые русские эскадрильи пытались встать у него на траектории, все без шансов. И вот дело дошло до очередной из них.
Этой эскадрильей оказались палубники с «Одинокого»… Они жёстко сцепились со «спаги» линкора, пытаясь пробиться сквозь них и приблизиться непосредственно к «Абдул Кадиру». «Соколы Белло» в отличие от остальных наших групп не собирались отступать…
Это кстати было единственным моим оправданием, когда я уже после сражения, на военной комиссии, собранной по этому поводу, пытался объяснить логику своих действий. Я лучше, чем кто-либо другой знал, что Наэма, в сложившейся для всей нашей истребительной авиации критической ситуации, не отвернёт в сторону и будет сражаться до конца, чтобы попытаться остановить османский линкор. Я видел и понимал, что жизни моим пилотам при таком раскладе осталось буквально несколько минут, и поэтому сорвал с места «Одинокий» и ринулся наперерез курсу «Абдул Кадира». А что, ему можно, а мне нет?!
Нарушив приказ: «Всем оставаться на прежних позициях», я начал сближение с османским линкором. Понимая, что «Одинокому» недолго осталось, я решил, главная задача моя состоит в том, чтобы любым способом остановить эту машину смерти — «Абдул Кадир», даже ценой гибели собственного корабля. В гибели я не сомневался, так как количество османских истребителей, устремившихся в мою сторону, не давало ни единого шанса выбраться живым из переделки. Ну что ж, размен крейсера на легендарный линкор, это хорошая цена.
