Единственное, что удалось сделать османским зенитчикам, это уничтожить один их шестнадцати наших истребителей. По воле случая, им стал тот самый «пятый» номер, с которым Наэма, отправлялась на разведку. К сожалению, «пятый» попал под перекрёстный огонь сразу двух батарей и не смог вовремя сманеврировать. Лучи плазмы легли настолько плотно, что уничтожили не только саму машину, но и спасательную капсулу катапультировавшегося пилота.
Видя гибель своего товарища, Наэма ещё яростней взялась за эту проклятую галеру. «Соколы» просто не оставили ни одного живого места на корпусе «Микадем Хаира». Они не могли пробить своими пушками её броневую обшивку, но «выкосили» всё, что ещё функционировало снаружи: антенны, трансляторы, бронированные жалюзи, прикрывающие иллюминаторные окна капитанского мостика… Не сумев, до конца их пробить, МиГи начали планомерно подбираться к двигательным стабилизаторам и к главной орудийной платформе.
— Я не останусь здесь ни секунды! — в ужасе кричал командир галеры, видя, как его корабль, на глазах превращается в металлолом. — У меня нет защиты! Разбирайтесь сами с этими безумцами…
«Микадем Хаир» начал быстро разворачиваться и устремился прочь из сектора боя, на ходу пытаясь немногочисленными оставшимися зенитками сбросить с себя неугомонных «Соколов».
Капитан второй галеры — «Берк — и — Сатвет», остановил свой корабль на полпути. В нерешительности он связался с мостиком «Хамидие».
— Капитан Демир, что мне делать? Атаковать во фланг русский крейсер, или идти к «Микадем Хаиру» на помощь?
— Немедленно, атакуй «Одинокий», иначе он оставит от меня одни головешки! — закричал тот, в ответ. — Оставь этого труса, Санжара…
Пока растерянные османские капитаны решали, как им поступить, я связался с Белло:
— «Соколы» сменить цель! Не увлекаться…
— Есть, шеф, — коротко ответила Наэма.
Эскадрилья майора Белло, оставив в покое удирающую «на всех парах» «Микадем Хаир», развернулась и теперь устремилась ко второй галере. Её командир только и успел, что выстелить несколько раз в сторону «Одинокого», конечно же, не причинив тому никакого вреда. А затем, видя, что на него роем надвигаются сразу пятнадцать вражеских истребителей, также развернулся и полетел прочь… Белло на форсаже погналась за ним вслед.
— Вам надо лучше подбирать себе подчинённых, — улыбнулся я, снова выходя на связь с Карталем Демиром. — Дезертирство из сектора боя… У нас за такое лишают звания…
— У нас — лишают головы, — зло ответил осман, нервно наблюдая, как его защитное поле теряет свою мощность под непрекращающимися ударами орудий моего корабля. — Но свои головы, эти трусы потеряют позже, а ты свою — уже сейчас! Мои янычары вырежут твой экипаж за пять минут…
«Хамидие» действительно начал набирать скорость, идя на сближение. Демиру приходилось рассчитывать только на абордаж, так как в артиллерийской дуэли, вариантов победить у него не было никаких. Пока броня «Хамидие» была ещё цела, у османов оставался шанс на рукопашную. Что ж, в отваге им трудно было отказать, правда часто, она граничила с безумством…
— Вот это я понимаю — храбрец! — засмеялся я от души. — Побольше бы таких, воевать было бы веселей… Я вас с нетерпением ожидаю, капитан. Вы же знаете, как мы «черноморцы», любим эти рукопашные схватки… Полковника Дорохова, на связь! — приказал я дежурному, специально не выключая канал с Демиром, чтобы тот слышал наш разговор.
— Кузьма Кузьмич, — обратился я, к появившемуся на втором экране, командиру морских пехотинцев, — османские друзья идут к нам в гости. Подготовьтесь к горячему приёму…
— Мы, уже д-давно гот-товы, господин контр-адд-дмирал, — медленно ответил тот, смотря не на меня, а сразу на Демира.
Человеческая половина лица русского пехотинца не сулила ничего хорошего. Демир был явно шокирован взглядом и видом этого великана. Ко всему прочему осман понимал, что морских космопехотинцев на «Одиноком» было не меньше, а то и больше, чем у него самого — штурмовых «янычар». И что в стойкости, первые, были, куда сильней, вторых. Да и общая численность команды русского корабля, была внушительная… Так что вариант с абордажем, оказывался далеко не лучшим развитием событий.
В это мгновение, лобовая броня «Хамидие» приняла на себя первые прямые попадания тяжёлых орудий моего крейсера — защитное поле перестало существовать. Османский корабль затрясло от серии непрекращающихся ударов плазмы. Болтаясь в своём кресле, Карталь Демир пытался разглядеть на мониторе уровень повреждений, который начал получать его крейсер.
— Что с защитным полем, у русского?! — спросил он своего подчинённого.
— 43 %… Ослаблено, но до сих пор функционирует, — послышался ответ.
— Будь ты проклят! — закричал в экран турецкий капитан, сверля меня ненавидящим взглядом. — Я ещё встречусь с тобой, клянусь!
В итоге, и этот вояка не выдержал напряжения, так же, как и его товарищи, несколькими минутами ранее. «Хамидие» стал отворачивать в сторону, пытаясь на полной скорости, быстрей уйти из-под огня моих орудий.
