— Потому что именно «Македония» с её четырьмя сверхмощными силовыми установками может решить дилемму, о которой мы с тобой только что говорили, — ответил я, обрадовавшись хоть какой-то светлой мысли в своей голове. — Данный транспорт должен в кратчайшие сроки прибыть к крепости и присоединиться к её транспортировке. С таким буксиром мы сможем вдвое увеличить нашу скорость…
— Я об этом не подумал, хорошая идея — кивнул Фёдор Афанасьевич мне и уже не так грозно посмотрел на криптогрека. — Повезло тебе Пападака, не расстреляют тебя… Всё благодаря твоему большому кораблю. Понял, что от тебя требуется? Лети на «Македонию», разгоняй свою баржу и мигом сюда!
— Ты кто такой, чтобы командовать мной и распоряжаться моим кораблём?! — возмутился Айк, снова заливаясь краской от переполнявшего его гнева.
Пападакис почувствовал свою нужность этим трём флотским и от этого стал вести себя гораздо смелей. Толстяк всё ещё продолжал прятаться за мою спину, но не высказать генералу то, что он о нём думал, капитан «Македонии» не мог физически.
— Значит, когда Айк Пападакис просил просто разгрузить трюмы — он оказался вредителем и диверсантом. Можно сажать его в тюрьму по расстрельной статье, а «Македонию» арестовывать! А как только Айк Пападакис неожиданно стал полезен, то и врагом народа быть перестал и свободу получил… Как-то у вас военных всё это быстро делается, — затянул он длинную обличительную речь, — а потом, меняется с точностью, до наоборот. И после всего этого вы ведёте себя, будто ничего особенного не произошло… А может я получил глубокую психологическую травму и теперь без снотворного не смогу заснуть…
— То-то ты храпел к верху пузом, как бульдозер, когда я вошла, — сдала своего сокамерника, Наэма. — Видимо перенервничал…
Я не переставал удивляться тому, как майор смогла за относительно короткий срок так в совершенстве овладеть русским языком, что умудрялась применять в своей речи слова, которым её явно не учили преподаватели. Если бы я не знал её биографии, то со стопроцентной уверенностью принял бы Белло за колонистку одной из внутренних систем Российской Империи…
— Врёшь негодяйка, — огрызнулся на неё, Айк, — это я не храпел, а просто тяжело вздыхал, переживая после такого несправедливого обращения с собой… Не вмешивайся в разговор! В общем, — он снова повернулся к нам с генералом, — как насчёт извинений передо мной и возмещения морального ущерба в виде материального вознаграждения?
— Нет, я его точно шлёпну, — сказал Волынец, взглянув на меня в надежде, что я разрешу ему сделать это.
— Насчёт денежного вознаграждения, обещать не могу, — сказал я Айку, честно, — а вот медаль за содействие флоту во время военного конфликта, ты получишь, не сомневайся… Если «Македония» сейчас поможет в буксировке крепости, я лично внесу фамилию Пападакис в список представленных к награждению…
— Медаль — это хорошо, — почесал подбородок, Айк, уже представив её красующейся у себя на груди. — Но…
— Что же насчёт извинений, — продолжил я, — то генерал Волынец немедленно и с нескрываемой радостью это сделает прямо сейчас.
Фёдор Афанасьевич выпучил было на меня глаза, но поняв, что припёрт к стенке, сдался и тяжело вздохнул.
— От лица всего флота и планетарных сил обороны, господин Папа… Пападакис, прошу принять… — начал он медленно подбирать слова, но тут послышался лёгкий кашель майора Белло.
— Да, генерал в своей речи не должен забывать и о командире моей эскадрильи, незаконно задержанной явно по недоразумению, — я снова испытывающим взглядом посмотрел на Волынца.
— Да-да, конечно, так же и майора…
— Стоп, речь какая-то сбивчивая, — возмутился Айк, желая в полной мере насладиться моментом своего превосходства над генералом, который до этого его постоянно оскорблял и обижал, — давайте всё сначала…
Волынец из последних сил сдержался, побагровел то ли от смущения, то ли от гнева и начал заново:
— От имени ВКС Российской Империи и от себя лично, приношу капитану Пападакису и майору Белло извинения за свои действия… Признаю, что наказание в отношении вас было излишне жёстким и отчасти неправомочным… Надеюсь, что вы примете мои извинения и…
Наши с генералом идентификационные браслеты замигали красным цветом срочного вызова и завибрировали практически одновременно. Мне сигнал шёл с «Одинокого», генералу — из Центрального Пункта Управления.
— Что случилось? — спросил Волынец первым.
— Господин, генерал-майор, — на радарах дальнего обнаружения появилась группа военных кораблей предполагаемого противника, — сообщила с того конца связи, лейтенант Васнецова.
— Значит, всё-таки разделились? — вслух произнёс генерал, взглянув на меня.
— Странно, но зачем им появляться здесь, когда их главная цель — захват переходов? — пожал я плечами, совершенно не понимая действий вражеских адмиралов. — Это же потеря целых десяти-двенадцати часов! Я не поверю, что при разработке операции по захвату «Бессарабии», они этого не учитывали… Может вражеских кораблей в нашей звёздной системе настолько много, что те смогли действовать сразу несколькими группами?
