Под удивлённые взгляды присутствующих я сгрёб Фёдора в охапку и прижал к приборной панели. Откуда у меня появилась такая сила — не знаю, но скорей, это просто Волынец не сопротивлялся.
— Ты что наделал?! — только эти слова я и смог выдавить из себя.
— Не теряй времени на праведный гнев, Саня, — ответил он, мне, — я сделал свой выбор…
— А все эти люди, что находятся рядом, тот же самый, что и ты, выбор сделали?! Ты спросил — желают ли они сегодня умереть или ещё пожить хотят лет семьдесят?!
— Все мы знаем, на что идём, поступая на военную службу…
— Да что ты…
— Внимание, всем! — громко произнёс генерал, повернувшись к своим офицерам. — В связи с критической ситуацией на станции объявляется добровольная эвакуация…
— Что ты несёшь?!
— Повторяю, в связи с невозможностью на равных противостоять противнику, любой солдат и офицер гарнизона может покинуть крепость, — повторил Фёдор Афанасьевич. — Эвакуация на «Одинокий» начнётся через десять минут… Вы должны знать — «Измаил» обречён, он не выстоит в этом сражении, поэтому официально разрешаю, всем кто этого захочет, перейти на крейсер и тем самым, сохранить свою жизнь… Приказ продублировать и разослать по отсекам станции…
Гробовое молчание воцарилось в зале, никто даже не шелохнулся и тем более не пошевелил и пальцем, чтобы выполнить данный приказ.
— Вот тебе и ответ, — улыбнулся Волынец, посмотрев мне в глаза. — А если я и далее буду продолжать в том же духе, они вообще меня шлёпнут, как предателя и паникёра…
— Прикрываешься храбростью этих молодых ребят?! — воскликнул я.
— Где ты здесь увидел молодых ребят?! — парировал Фёдор Афанасьевич. — Перед тобой ветераны, у которых места на груди не хватает для новых орденов… Закончим этот разговор, времени у нас на него не осталось… Единственное, о чём я тебя прошу, вытащи отсюда мою дочь! Ты обещал мне, помнишь…
— Обещал, — тихо сказал я, отпуская генерала.
Глаза мои предательски бегали из стороны в сторону, я пытался сосредоточиться и понять, что же делать дальше. То, что эвакуацию гражданского персонала крепости нужно проводить немедленно, это было очевидно… Понятно теперь стало и то, что сам «Измаил» не мог пройти сквозь врата и похоже оставался здесь навсегда…
— Всем судам прекратить транспортировку крепости… Форсаж отключить, тросы отстыковать, — связался я с капитанами гражданских транспортов, затем обернулся к Волынцу:
— Объявляй эвакуацию персонала…
— Хорошо, — кивнул тот. — На твой крейсер?
— Нет, на транспортники, — ответил я. — Только не знаю, на один людей грузить или распределить по шести…
— Забери всех гражданских на свой «Одинокий», — попросил меня, Волынец. — Он самый защищённый из всех кораблей — это будет самым правильным решением…
— Ты думаешь, останешься здесь геройски погибать, а я благополучно нырну в кольцо?! — я осуждающе посмотрел на своего товарища. — Нет уж друг сердечный, я тебя заставлю смотреть, как сначала умирает мой крейсер, а уж потом и ты проследуешь в мир иной…
Я был так зол на Фёдора, что мне доставляло почти садистское удовольствие говорить ему сейчас эти слова. Хочешь погибнуть, что ж, но перед этим ты увидишь, как погибает твой друг. Лично у меня сомнений не было в том, что «Одинокий» прекратит своё существование гораздо раньше, чем крепость падёт, поэтому я предлагал Волынцу перед собственной смертью ещё немного морально помучиться. Ну а если серьёзно, то в этот момент я и не представлял, как могу поступить по-иному. У меня в голове не укладывалось, что можно улететь и оставить на съедение этим шакалам нашу крепость. Как я потом буду смотреть в глаза, даже не другим, а самому себе в зеркале?!
— Умоляю тебя, не делай этого! — Волынец сейчас действительно испугался, ибо очень хорошо меня знал.
Что старик, больно тебе стало? Понял, как это — терять друзей на своих глазах?
Я проигнорировал его последнюю фразу и обратился непосредственно к лейтенанту Васнецовой:
— Катерина, немедленно переводи всех гражданских на «Фортуну»… Это же самый быстроходный, из имеющихся у нас под рукой транспортов?
— Да, по характеристикам, он самый скоростной из них, если можно назвать скоростными все эти тяжеловесы, — ответила девушка. — Но если в сравнении с другими, то — да…
— Отлично, противник всё равно не знает, пустые транспорты улетают или на их борту что-либо ценное, — решил я. — Поэтому к переходу они пойдут всем скопом, а так как «Фортуна» достигнет кольца первой, значит и выбраться из переделки сможет раньше остальных… Я же на своём крейсере, в случае чего её прикрою… Всё решено, давайте поторапливаться!
Лейтенант по громкой связи обратилась к тем людям, кто обязан был покинуть «Измаил» и стала лично контролировать процесс посадки на шатлы всех гражданских. Буквально через несколько минут первые челноки стали отчаливать от крепости в направлении замеревшей неподалёку «Фортуны».
