— А тут дело не в жадности, Мэт, — неожиданно для самого себя догадался адмирал Корделли. — Этот султанский ублюдок хочет достать каштаны нашими с тобой руками. Он таким образом выставляет мою дивизию в авангард атаки, чтобы именно на корабли 13-ой дивизии пришёлся основной огонь русской артиллерии. Сколько я потеряю при этом вымпелов и экипажей, Каракурта особо не беспокоит, большим потерям с нашей стороны он даже обрадуется… А затем, свежими силами в итоге захватит «Измаил». Как тебе, Мэт, такой план?!
— Вы думаете, что Яман Каракурт настолько циничен?
— О, я в этом уверен на сто процентов, — кивнул Корделли.
***
— Папуся, я не хочу улетать! — плач ребёнка перекрыл даже шум от переговоров операторов в Центре Управления.
Варя на том конце экрана билась в истерике, в силу возраста ещё не понимая, что же случилось на станции и почему её хотят отвести на какой-то корабль, но сердечком чувствуя, что происходит нечто страшное и необратимое…
— Доча, что ты плачешь, — спросил Волынец, пытаясь безмятежной улыбкой успокоить ребёнка, — просто сейчас тебя няня проведёт на корабль, и вы полетаете, пока я здесь работаю…
— Не ври мне, не ври! — Варя заливалась слезами. — Я тебя больше не увижу! Там снаружи что-то происходит… Где мама, почему она мне не отвечает?!
— Мама сейчас занята, ты же её знаешь… Она скоро свяжется с тобой, а пока слушайся няню и собирай свои вещи. Можешь взять в рюкзачок всё, что захочешь…
На Фёдора в этот момент тяжко было смотреть. Он старался держаться, но что творилось сейчас внутри него, можно было только представить. Генерал понимал, что в данную минуту он прощается с дочерью и больше никогда её не увидит. Боль взгляда Волынца ощущалась просто физически… Катя Васнецова, находившаяся рядом, не сдержалась и сама залилась слезами.
— Я не пойду, я никуда не пойду, — продолжала кричать девочка, отбиваясь от андроида-няни, пытающейся её собрать в дорогу. — Папа, можно я к тебе приду?! Я не буду никому мешать, обещаю!
— Нет, доченька сегодня нельзя, — покачал головой Фёдор Афанасьевич, — прости милая… Собирайся, пожалуйста, быстрей…
Я отошёл подальше к центру зала не в силах наблюдать душераздирающую картину прощания двух самых близких друг другу людей. Я выдохнул и усилием воли заставил себя сосредоточиться на происходившем в данную минуту сражении. Гвалт обрывистых докладов дежурных офицеров заполнил всё пространство отсека:
— Огонь главного калибра на «Галвестон»!
— Какой «Галвестон»?! Главный работает по «Канберре»!
— Невозможно сдержать… «Камден» и «Салем» входят в зону действия своей основной палубной артиллерии!
— Просите помощи у бастионов!
— Нет возможности, батареи бастионов работают по османам… У нас нет резервных мощностей, чтобы сдержать приближение врага…
— «Техас» сосредотачивает огонь на 1-ом бастионе… Что делать?!
Я заметил явно нарастающую панику в интонациях голосов офицеров Пункта Управления, они были растеряны. Ситуация на глазах выходила из-под контроля. Видя, что Волынец всё ещё разговаривает с Варей, пытаясь её успокоить, и наблюдая вообще некую отрешённость генерала в данный момент, я ненадолго решил взять бразды правления в свои руки.
— Офицерам крепости, слушать меня! — произнёс я зычным командным голосом на весь отсек.
Все сидящие на боевых местах операторы повернулись в мою сторону, даже шмыгающая носом Катя Васнецова перестала плакать и тоже удивлённо уставилась на меня. Краем глаза я следил за реакцией Волынца, тот лишь на секунду поднял глаза, когда я громко заговорил, но поняв, что ничего особого не происходит, снова возвратился к разговору с дочерью, тем самым негласно разрешая мне продолжить.
— Господа офицеры, — начал я, обведя взглядом всех сидящих рядом, — то, что я сейчас скажу, будет словами суровой, жестокой правды. Все мы видим, что наше положение критическое и крепость не может сдержать атаки врага. Вы знаете, что за этим последует и что нас всех ждёт… Это наш последний бой, товарищи!
Почему я употребил такое старое обращение как «товарищи», не знаю, но кажется, оно в тот момент очень даже подходило…
— Да, это последнее ваше сражение… Мой корабль, на который я сейчас возвращаюсь, через несколько минут выйдет на линию огня и также присоединиться к сражению… Здесь, в этой точке пространства, защищая космические врата на «Тавриду», мы погибнем, но не дадим врагу их захватить. И вроде выбора нет, — я горько усмехнулся, — но всё же, он существует… Здесь и сейчас крепость «Измаил», либо бесславно падёт, либо солдаты её гарнизона уйдут в вечность как герои, покрыв себя неувядающей славой! И какой же выбор делаете вы?!
На мгновение в командном отсеке воцарилось молчание. Молчание на самом деле воцарилось во всей крепости, так как кто-то из операторов, оказывается, включил громкую связь и мои слова слышал весь гарнизон…
— Мы будем драться, господин адмирал! — неожиданно воскликнула своим тоненьким голосочком Катя Васнецова. — Мы будем драться!
