Преодолев все препятствия, неизбежные при снабжении судов и совершении плавания вокруг Европы в столь бурное время года, Михаил Петрович достиг Кронштадта 12 мая 1830 года. В полном составе и не заходя на пути ни в один порт. Последнее было сделано впервые в истории отечественного флота. А случившееся при этом опоздание в прибытии в Кронштадт всего на 12 дней явилось следствием того, что Лазарев «по не зависевшим от него обстоятельствам должен был оставить Мальту только 14 марта и что потом в Балтийском море встретил на высоте острова Готланда льды, не пускавшие его несколько дней в Финский залив»{294}.
На самом деле, положение, в котором оказались суда лазаревской эскадры, было весьма непростым. Они едва не оказались затертыми во льдах Финского залива. «Парусным деревянным кораблям пришлось прокладывать путь среди сплошных ледяных полей. И если М. П. Лазарев смог преодолеть ледовые препятствия, то только потому, что он имел большой опыт плавания в Антарктиде на шлюпе «Мирный»{295}.
20 июля 1830 года Михаил Петрович написал рапорт начальнику Главного морского штаба А. С. Меншикову о награждении офицеров вверенной ему эскадры, возвратившейся из Средиземного моря.
В этом рапорте среди прочего говорилось:
Хотя возвратившаяся ныне из Архипелага под начальством моим эскадра ничего более не сделала, кроме только выполнения своих обязанностей, однакож не менее того пребывание мое в Средиземном море и переход сей доставил мне случай узнать некоторых из отличных морских офицеров. <…>
Капитан-лейтенант Павел Нахимов — командир корвета «Наварин». Отличный и совершенно знающий свое дело морской капитан. <…>
Лейтенант Владимир Корнилов — корабль «Азов». Весьма деятельный и по познаниям своим искусный морской офицер, которому также с надеждой можно доверить командование хорошим военным судном. <…>
Мичман Владимир Истомин — корабль «Азов». Весьма исправный и в должности отлично ревностный и деятельный офицер{296}.
С 12 мая по 29 августа 1830 года, состоя в эскадре вице-адмирала Егора Андреевича Гамильтона, Лазарев совершал плавание по Финскому заливу, а с 29 августа по 29 сентября — ходил командиром отдельного отряда военных судов с десантом от Кронштадта до Свеаборга.
Летом 1831 года Лазарев курсировал от Кронштадта по Балтийскому морю и Ботническому заливу до Торнео начальником отряда военных судов, состоявшего из фрегата «Мария», одного брига и шхуны.
А вот случай, произошедший в это время и рассказанный А. П. Хрипковым со слов К. И. Истомина: «По возвращении Михаила Петровича из Средиземного моря, после блистательной Наваринской битвы, еще быв мало известен Государю Николаю Павловичу, он удостоился поручения исследовать причину пожара на корабле «Фер-Шампенуаз», который, возвращаясь из-за границы, вез все отчеты в истраченных суммах за пять лет по управлению целою эскадрою. Входя в гавань в Кронштадте, корабль этот неожиданно сгорел до основания. Злонамеренность казалась явною причиною пожара. Сделав строгое исследование, Лазарев открыл, что корабль загорелся действительно от неосторожности. Государь, приехав в Кронштадт, обратился к Лазареву с вопросом: «Корабль сожгли?» — «Сгорел, Государь!» — отвечал хладнокровно Михаил Петрович. «Я тебе говорю, что корабль сожгли», — возразил император, видимо рассерженный ответом. «Государь, я доложил Вашему Величеству, что корабль сгорел, но не сказал, что его сожгли», — отвечал вторично адмирал, видимо оскорбленный недоверием к себе»{297}.
Как видим, Михаил Петрович всегда оставался самим собой, нередко позволяя себе в отношении даже самого Николая I поступки, за которые иные поплатились бы карьерой и эполетами. А порой его грубость с императором носила даже вызывающий характер.
Командуя в 1832 году 1 — й бригадой 2-й флотской дивизии, М. П. Лазарев по высочайшему приказу от 17 февраля был назначен начальником штаба Черноморского флота.
