Из воспоминаний Владимира Броневского: "Вдали блистала молния. В 9 часов, когда ветер был очень крепок, вдруг с дождем с подветра ударил другой. Паруса легли на мачты. Фрегат с одной стороны опрокинулся на другую. В то же время началась гроза, молнии одна за одною сходили по отводу в море, электрические искры рассыпались по палубам. Весь экипаж выскочил наверх, всею силою на силу могли обрасопить рей. Сильный смрад и серный запах показал, что фрегат где-нибудь должен загореться, опасность сия увеличивалась тем, что 200 пудов пороха, взятого на Мальте, за неимением места в пороховом погребе, лежало в трюме. Капитан и офицеры с фонарями в руках бегали, осматривали везде и к счастию нигде не открыли огня. Гроза прошла, но небо горело еще молниями. Впереди нас была непроницаемая мрачность. Сзади пламенел небесный свод. Море кипело как в котле и белые на краю горизонта более освященные вершины валов воздымаясь, казались, заливали пожар небесный. Через час проливной дождь угасил сие величественной огнесияние. Наступила ужасная темнота, и фрегат в полветра летел по 17 верст в час…" Вдали уже виднелся сардинский порт Калиари, когда внезапно раздались выстрелы. Пальба в шторм – верный признак несчастия. Подойдя ближе, обнаружили американский бриг, шедший из Бразилии с грузом. В шторм судно потеряло все три мачты. Пытаясь зацепиться за грунт, бриг затем потерял и все свои якоря, и теперь его дрейфовало на камни. К терпящему бедствие судну была направлена шлюпка с охотниками во главе с боцманом Васильевым. Удерживаясь на бакштове фрегата, Васильев сумел бросить якорь перед самым носом американца и, рискуя жизнью, передать на него канат. Однако обессиленные американцы не смогли его даже вытянуть на палубу, а наши из-за больших волн не могли подойти к их борту. Казалось, что более ничего сделать для спасения людей уже ничего нельзя. Но боцман Васильев все же нашел выход! Спустившись на бакштове как можно ближе к носу американца, он потребовал у них тонкую веревку. Когда ему таковую кинули, храбрый боцман обвязался ею и бросился в воду. Поняв в чем дело, американцы вытянули его к себе на борт. Следом за боцманом один и тот же смертельный трюк продемонстрировали еще двадцать наших моряков. Оказавшись на борту брига, Васильев вступил в его командование. Наши моряки вытянули на шпиле канат, закрепили его за мачту, спустили оставшиеся реи. На буксире "Венуса" бриг пережидает шторм. Когда волнение несколько стихло, американцы поспешили на "Венус".
Из воспоминаний Владимира Броневского: "Шкипер… жмет руки матросам, подает боцману большой кошелек с червонцами, но к чести Васильева, он отозвался, что не может принять без позволения начальника Шкипер… благодарит капитана и предлагает за спасение двойную сумму, следующую их закону. Капитан уверяет его, что у нас нет этого закона и за данную помощь терпящему бедствие ничего не требуют. Шкипер, удивленный, тронутый, упрашивает, но, когда он уверился, что ничего не примут, сходит на палубу, видит образ и священника, отправляющего службу, останавливается, дожидается ее окончания, тогда по нашему обыкновению, кладет три земных поклона и высыпает в церковный ящик 600 червонцев. Боцман и матросы, с позволения капитана, награждены им щедро и отпущены по прибытии в гавань к нему на корабль на трое суток. Потом приглашает он капитана с офицерами обедать. По приезде нашем выкинули на мачтах российские флаги все американские суда, бывшие в гавани, расцветились оными и палили во весь день из пушек. С некоторым обрядом, шкипера американские прибили на корме следующую золотую надпись: "Тритон" спасен 1806 года декабря 21-го дня". Разумеется, что спасение какого-то торгового брига, не весть какой значительный эпизод истории, однако, право, нам есть чем гордиться перед теми же американцами, а им есть, за что быть благодарными российским морякам!
В Калиари в то время пребывал, изгнанный из Неаполя король Фердинанд. Едва "Венус" вошел в гавань и спустил паруса, король пожелал увидеть российских офицеров. Во время встречи на груди короля сиял орден Андрея Первозванного, дарованный ему еще императором Павлом Первым. Выслушав Развозова, Эмануил тут же распорядился отгрузить для адмирала Сенявина 500 пудов лучшего пороха. Однако предупредил, что не желает осложнений с французами, а потому может перевозить порох только малыми партиями и тайно по ночам. Делать нечего, пришлось соглашаться и на это, таким образом потайные ночные перевозки растянулись больше чем на неделю. Кроме пороха попутно закупили свинец для пуль и бумагу для патронов.
Когда же все было почти завершено, на "Венус" заявился, одетый в рубище старик. Вахта хотела было его уже прогнать, но старик, поднявшись на палубу, внезапно троекратно перекрестился и произнес:
– Слава Богу! Кончились наконец-то мои несчастия!
