Спустя несколько дней он отправился с караваном в Тунис, куда и прибыл благополучно спустя четверо суток. К радости Яшимова, в Тунисе никто не интересовался кто он и откуда. Это позволило ротмистру какое-то время жить в постоялых домах-ханах, пока позволяли деньги. Затем настал час, когда надо было позаботиться и о пропитании. Какое-то время Яшимов занимался поденной работой, но заболел и был вынужден даже просить милостыню, чтобы не умереть голодной смертью. Едва встал на ноги, записался матросом на 16- пушечную шебеку, уходящую в пиратский набег. При этом, все ночи напролет набожный Яшимов молил только об одном, о том, чтобы не обагрить руки в христианской крови. Как знать, может молитва его была и вправду услышана, но шебека за месяц корсарства так и не встретила ни одного торгового судна.
Во время стоянки на одном из островов, ротмистр уличил момент и сбежал с судна. На счастье, его никто не искал. Остров оказался Корсикой. Добравшись до ближайшего селения, Яшимов явился к местному старосте. Одежда мусульманина и огромный ятаган привели бедного старосту в полнейший испуг, но ротмистр, как мог, успокоил его и на французском, объяснил, что бежал из алжирской неволи.
Спустя несколько дней Яшимова представили коменданту местной крепости Бонифачьо.
– Вы кто? – поинтересовался комендант.
– Я русский офицер! – гордо ответил Яшимов.
Несмотря на это он был зачислен в состав гарнизона… солдатом. Началась рутинная гарнизонная служба с караулами и экзерцициями. Каждый день и каждый час Яшимов ждал момента для побега, но подходящего момента все не представлялось. Так прошел еще год. А в один из дней комендант объявил, что на остров прибывает генерал Домбровский для смотра здешних полков и крепости.
– Вас же я хочу представить генералу для производства в офицерский чин! – обрадовал комендант Яшимова.
Разумеется, что встречаться со своим старым знакомцем никоим образом не входило в планы Яшимова, а потому он снова замыслил побег. Иного выбора просто не было!
В одну из ночей, стоя в карауле, Яшимов переодевается в крестьянское платье, нанимает лодку и через пролив добирается до Сардинии. Там ему тоже никто не верит, что он русский офицер и ротмистра снова определяют в солдаты, теперь уже неаполитанской армии. Часть, куда записали Яшимова, была определена для борьбы с местными разбойничьими бандами. Более двадцати раз пришлось сражаться Яшимову с отчаянными головорезами. В одном из боев, когда был убит офицер, он возглавил отряд и одержал победу. После этого и сам был произведен в лейтенанты неаполитанского короля. Производство позволило ему иметь некоторую свободу передвижения, чем Яшимов не преминул тут же воспользоваться. Он приехал в Калиари и бросился в ноги к российскому посланнику при неаполитанском дворе Лизакевичу. Тот, разобравшись, что к чему, добился "увольнения суб-офицера Яшкевича" из неаполитанской армии и дал рекомендательное письмо. Однако при увольнении местные офицеры обокрали ротмистра и у того не осталось даже сколько-нибудь сносной одежды.
Пришлось довольствоваться тряпьем. Но что это могло значить по сравнению с тем, что он увидел в гавани судно под родным Андреевским флагом!
– И вот я снова со своими, а значит, мы еще повоюем за матушку Россию! – такими словами закончил старый ротмистр свой долгий рассказ.
Яшимов честно отвоюет всю оставшуюся компанию с французами, а затем и с турками. Возвращаясь пешком Россию после окончания войны он случайно встретит того самого адъютанта Вышневецкого с дружками.
– Надеюсь, пан Яшимов, не забыл о дуэли? – сразу же схватится за саблю самовлюбленный шляхтич.
– Не будем же откладывать! – вынул свою старый ротмистр.
Вышневецкого Яшимов зарубил уже спустя пару минут. Затем последовал вызов еще от одного поляка. На этого у Яшимова ушло ровно пять минут. Третьего он отправил к праотцам минут за семь. Одолел и четвертого. Но усталость брала свое и пятый поляк, опередив Яшимова на какое-то мгновение, вонзил свою саблю ему в грудь. Так закончил свой земной путь забытый ныне всеми ротмистр Санкт-Петрбургского драгунского полка старик Яшимов. Мир праху его!
Любое плавание – это, прежде всего, утомительная своим однообразием череда вахт. Чтобы не случилось, но неизменно каждые четыре часа с последним ударом склянок следует смена ходовых вахт. Вот колокол отбил шесть склянок. Это значит, что до полудня остался один час, и настало время снимать пробу с обеда.
– Пробу подать! – командует вахтенный лейтенант Броневский.
С камбуза появляется кок с подносом в руке. На подносе миска со щами, ложка и сухарь. Кок степенно приближается к старшему офицеру:
– Прошу ваше благородие снять пробу!
Тот берет деревянную ложку, зачерпывает душистого варева. Пробует, долго жует, затем кивает головой:
– Добро! Выдачу разрешаю!
