Теперь следовало спешить. Отряд переоделся в вещи убитых, сел на трофейных лошадей, спрятав своих в лесу, и двинулся к прииску. По словам Рыбушкина, до него было около тридцати верст. Два-три часа рысью! Скоро выяснилось, что скорее четыре. Им пришлось переезжать вброд несколько рек, впадающих в Берелёх с равнины. У многих оказались топкие берега, задерживающие продвижение. Особенно трудно было перебраться через два Нексикана. Запах гниющего торфа отравлял воздух, болота растянулись на несколько верст. Волкобой и тут пояснил: они проезжают очередной трудный участок Оймяконо-Сеймчанского тракта. А «нексикан» переводится с якутского как «затхлое место»…
Отряд приближался к прииску. Оставалась проблема, как снять часового. Тот наверняка не прячется в кустах, а торчит на виду около тропы. Или устроился на той самой горке, где расположился штаб: хорошая позиция, под надзором сразу и дорога, и золотишко в балагане. В этом случае убрать его почти невозможно: он увидит незнакомого человека издали и не подпустит к себе. Как тогда быть?
Лыков вел свой отряд и думал над этой проблемой. В конце концов план составился.
Их четверо – столько, сколько караульный ждет со стороны Аян-юрях. Он же знает, что сегодня засаду меняют. Издали парень примет карателей за команду Облезлого. Лыковцы спешатся вдалеке по какой-нибудь надобности, так, чтобы лиц было не разглядеть. И начнут рыться в сумах, ругаясь вполголоса. Алексей Николаевич шмыгнет в кусты и выйдет из них уже за спиной у часового…
План был так себе. Вдруг парень окажется сообразительным и прикажет подъехать к нему? Или кто-то из других «македонцев» пойдет мимо и заинтересуется скандалом? Но ничего лучше в голову сыщика не приходило. Потом, в таком деле, как бой, всегда есть место неожиданностям и импровизации. Как говорил Наполеон? «Сначала надо ввязаться в драку, а там видно будет».
Наконец после продолжительной езды показался прииск. Все как описывал Рудайтис-старший: пять невзрачных балаганов в стороне от реки, две бревенчатые избы ближе к воде, из них одна на пригорке. Людей не видать. Старатели, понятно, на работе. А головорезы? Пусто! Куда все попрятались? Лыкову это не понравилось, но менять план было уже поздно. Как раз он обнаружил часового. Тот сидел на камне около штабного балагана и смолил папиросу. А может, самокрутку, отсюда не разберешь…
Команда спокойно, как свои в доску, въехала в пределы лагеря и спешилась у воды. Трое стали промывать лосятину и негромко переругиваться, как задумал Алексей Николаевич. Сам автор плана шагнул в кусты и исчез.
Через четверть часа он оказался за спиной у караульщика. Тот беззаботно наблюдал за прибывшими, не подозревая в них подмену. Узнал лошадей и успокоился… И сидел он подходяще, так, что из окон атаманова жилища его было не видно. Вот молодец! Лыков подкрался и сильным ударом приклада сломал ему шейные позвонки. Потом сунул под камень фуражку, нахлобучил на голову папаху бандита, а труп столкнул вниз. И уселся на камень с винтовкой в руках. Теперь издали его должны будут принять за часового.
Алексей Николаевич оглянулся на своих и увидел, что те наблюдали за его маневром и принялись действовать по плану. Иван бегом устремился в горку, а Петр с Сергеем столь же быстро заняли позиции возле балагана с заложником. Пора было подавать сигнал.
Лыков осмотрелся по сторонам: все спокойно. Долина по-прежнему выглядела безлюдной, лишь вдалеке возле одинокой якутской юрты кто-то хозяйничал. Сыщик махнул рукой и изготовился сам.
Рыбушкин извлек из кармана огромную ракетницу. Прицелился и пальнул. Ракета, шипя и выписывая зигзаги, врезалась в стог сена и зажгла его. На шум вышли двое: дядя в синем бушлате и детина в кухлянке. Увидели непонятно откуда взявшийся огонь и растерялись… Первым опомнился дядя и поступил необычно: вынул револьвер, прислонил его к боку товарища и выстрелил. Лишь теперь статский советник понял, что это Михаил Рудайтис!
Заложник оттолкнул валящееся на него тело. Лыков махнул ему рукой: прячься! И вовремя – из балагана выскочил мужик с ружьем и прицелился в Рудайтиса. Медлить было нельзя, и Алексей Николаевич свалил его навскидку. Тут все и началось…
Рыбушкин с Азвестопуло начали расстреливать «свой» балаган с двух сторон. Оттуда послышались крики, а через минуту фартовые открыли ответный огонь. Перестрелка разгоралась. Позади дома расположился недавний заложник и дырявил дверь, не выпуская противника наружу.
Лыков держал на прицеле атаманский дворец, но молчал, чтобы не выдать себя раньше времени. Он ждал, когда бандиты пустят в ход пулемет. Вскоре так и случилось: распахнулось окно, и высунулось толстое рыло «максима». Однако стрелок не успел нажать на спусковой рычаг. Покуда он высматривал цель, статский советник уложил его. Внутри произошла заминка, но вскоре ствол опять зашевелился, а потом из него вылетела первая очередь. Она же оказалась последней: сыщик переместился вбок и мгновенно поразил сменщика. После этого пулемет уже не двигался. Видимо, питерец перебил всех, кто умел с ним обращаться.
