Не теряя времени, Алексей Николаевич двинул обратно к устью Берелёха. Он думал о предстоящем бое. Где сейчас Кудрявый, он же Петр Рыбушкин? Пора сводить все силы в кулак. А как уберечь Михаила Рудайтиса? Его держат в балагане под надзором. Только начнется стрельба, заложника сразу прирежут. Выманить заранее? Но кто это сделает? Сорокоум очень просил спасти брата. И хотя он сам преступник, слово надо держать. Сделать все возможное и невозможное, свою голову подставить под пули, а Михаила спасти.
Вдруг птицы снова подняли тревогу. Алексей Николаевич тут же ушел с тропы в сторону и приготовил финку. Кто там еще? Через пять минут ожидания он увидел, что навстречу ему с карабином на изготовку шагает тот самый Рыбушкин, о котором сыщик только что думал.
– Петр Автономович, не стреляй! – тихо окликнул он сообщника. – Это я, Лыков.
– Алексей Николаевич? – опешил Кудрявый. – Как вы здесь оказались?
– Так… Засаду вырезал.
– Засаду? Такую же, что на Бурхалинском перевале?
– Как там, не знаю, а здесь нас ждали четверо.
– И… где они теперь?
– В картишки перекидываются на том свете. Чего смотришь? Нету их больше.
Рыбушкин помолчал, потом спросил:
– А где Сергей Манолович?
– Прячется за высоким берегом Берелёха, ждет команды. И еще один человек тоже ждет.
Фартовый насторожился:
– Что за личность? Вроде у нас такого уговора не было.
Лыков развернул Петра к устью и подтолкнул в спину. А сам пошел рядом и рассказал о приключениях карательной экспедиции. Закончил так:
– Нас теперь четверо, не считая Михаила. Надо думать, как его спасать.
Тут бандит-сообщник обрадовал сыщика:
– На прииск приходил торговец Сарэл Тихонов. Он должен был передать Михаилу Саввичу от меня наган.
– Добрая новость. Еще бы знак какой ему подать, что мы сейчас начнем штурм. Может, успеет выскочить из барака и укрыться в кустах.
– И об этом я подумал, – ответил Петр. – Перед самой стрельбой пущу сигнальную ракету. Прикупил на всякий случай у местной воинской команды – вот и пригодится.
Статский советник одобрил его действия, и они поспешили к лагерю. Рыбушкин остался на левом берегу, а питерец перешел на правый, и уже через час все каратели сошлись вместе.
Первое время фартовый и старатель смотрели друг на друга настороженно. Волкобой знал, что Кудрявый уголовник, и с трудом скрывал антипатию. Но общее опасное дело хочешь не хочешь, а сближало их. Для того чтобы снять напряжение, Алексей Николаевич устроил военный совет. Он рассказал о бутаре в шести верстах выше по течению, о трупах старателей и о перебитой им засаде «македонцев». Затем спросил Рыбушкина:
– А что у них на перевале?
– Там стоит усиленный пикет.
– Откуда знаешь?
– Мы приехали туда с Сарэлом, он представил меня как подторговщика, покупателя бивней сэлина[91].
– И?
– Купца пустили в лагерь, а меня завернули. Сказали, что костей у них нет и чтобы я катился на все четыре стороны.
– А почему ты решил, что пикет усиленный? – въедливо продолжил расспросы Лыков. – Они всей толпой тебя заворачивали?
– Нет, на тропу сперва вышел один. И оказался мой знакомый по цинтовке[92], Васька Лупоглазов! Вместе сидели в Новозыбкове. Узнал меня, поручкались… Я через минуту спросил, нельзя ли мне к ним. Бивни, говорю, не кормят, а я, ты знаешь, парень справный. Васька махнул рукой. И вышли еще трое. Покурили мой табак. Лупоглазов всегда был из тех, кто, как говорится, курит только папиросы фабрики Чужого…[93] Всю пачку истребили, стервецы.
– Петр! – прикрикнул статский советник. – Мало времени, дело говори.
– Короче, расстались мы приятельски, но в лагерь меня все равно не пустили. Велели прийти через неделю, когда опять будет их смена. Васька пообещал поговорить обо мне с атаманом.
– Через неделю… Это когда случилось?
– Десять дней назад. Я, как меня прогнали, пустился сюда, в обход Бурхалинского хребта. Только что прибыл, думал, что вас еще нет, а вон как вышло. Полный штат! Можно теперь воевать.
Статский советник опять пересчитал противников. Четверо на той стороне долины – они не в счет. Не успеют к атаке. Услышат пальбу – куда они помчатся, к прииску на помощь товарищам или прочь, спасая свои жизни? В любом случае в лагере останется всего одиннадцать бандитов. Если вычесть тех, кого прикончил сыщик, и тех, кого предстоит прикончить завтра.
– Двадцать три минус четыре, потом еще четыре, и еще четыре… – проверил размышления шефа его помощник. – Да, всего одиннадцать душ. На один укус!
– Там пулемет и куча македонок, – напомнил Сергею Кудрявый. – И то и другое лежит в атаманском балагане. В нем Сашка и его лейб-гвардия, на итог пятеро. Вот с ними и предстоит главная схватка. В общем балагане остаются лишь четверо.
Остальные молчали – фартовый говорил дело. Он продолжил:
– Если избу с рядовыми блатяками можно забросать динамитными патронами… только сперва дождаться, чтобы Михаил Саввич оттуда выскочил… то в штаб динамит не кинешь. Бомбы сдетонируют, мало не покажется. Может и нас зацепить, и горбачей. Как будем атаковать, господа ликвидаторы?
