Наверное, можно попытаться изнутри рассмотреть под микроскопом, какая у них там была динамика, статика и практика, психология и анатомия. Неважно.
Однажды Андрей в очередной раз куда-то уехал – то ли автостопом, то ли в горы.
Это была большая часть жизни его – куда-то отъехать, там закаменеть
каменным таким посидеть
посмотреть на небо, в костёр,
с медведем побороться… неважно
ну вот, а Наташка при заводе, конечно,
осталась
вся издёрганная, измордованная,
спит на таблетосах
экзамены сдает на спидах
ну и такое
вообще Наташка отличалась тем
что она в моменты отсутствия активности
пребывала обычно в полной отключке
в апатии
сидела как кукла наследника Тутти на лекциях
если вообще на них появлялась
Костя её так и запомнил
лицо ничего не выражает, просто маска какая-то
набелённая, кукольная
но математику просекала беззвучно
как само собой разумеется.
Мозги у неё были как спирт
ничего в спирте нет, кроме спирта —
да и не надо
ну и вот – однажды она идет по коридору,
ногтищем своим длинным Костю манит
и говорит:
«пошли, Костя, выпьем»
«я тут место одно знаю»
ну что, пошли
уголовное какое-то место было,
типично девяностое
ковры на стенках, на полу
бильярд, бархат, сосиски, жареная картошка
янка дягилева и северный вперемешку
на обоях клопы
там кабинки такие были специальные
красное золото, пригашенные светильники
она смотрит на Костю своими несчастными и нечестными глазами
курит курит курит курит
и что-то сбивчиво начинает
своим хриплым голосом рассказывать:
что её отец ей не отец – что он отчим —
и что когда мать умерла —
этот отчим её ебал
и что на завод он её взял
(перстень на пальце у Наташки)
и она смеётся
а смех у неё был лёгкий-лёгкий
только намёк
неслышное «ха-ха-ха»
у неё вместо голоса хриплая машинка
вместо волос у нее пружинки
в ногах железные штырьки, шажки
в чёрной ямке – чёрная капля туши
в какой-то момент Костя пересел,
он прижал её к себе
слабо сжал её, она пискнула или что-то
хрустнуло внутри у неё
она приоткрыла рот, затушила сигарету
Костя притиснул её рот к своему
ямку к ямке, её сухой язык, вкус дыма и пепла
увидел выцветшие зрачки в желтоватых лучах, синеватые белки глаз, крошки туши
потёки сирени
её сухая, истёртая кожа
всё было сухо, узко
всё было истинно и верно
Костя вышел из шалмана, шатаясь
они попрощались, и Наташка удалилась
по узкой улице
больше они никогда не разговаривали
потом наступила весна, не очень-то бурная,
наступила холодная питерская весна
и вот весной они поехали в лес
лес, там, чёрные ветки, снег под ёлками
сухая трава, почти никакой зелени
полуобморочное голубое небо
взяли только две палатки —
один большой шатёр
и ещё Андрей взял свою одноместную
он вернулся уже к этому времени
облапал Наташку, как медведь
снова они сидели на лекциях вместе
ну и вот —
в лес Андрей взял свою палатку, одноместную, брезентовую
но вообще все думали – зачем палатки
до утра ведь будем сидеть
вышло так, что Костя нажрался
до белых прыгающих точек зрения
нажрался до того, что ручеёк, который тёк между сосен и льдин,
издавал странные звуки – хрустальный звон
Костя уткнулся в него напирая на него лбом
ручеёк хрустнул и заболел, стал ещё белее
водка в Косте кружилась и замерзала
весь лес стоял как бы хрустальный (с),
кружился и мёрз
Костя повернулся, и всё повернулось
вместе с ним
он никак не мог повернуться так,
чтобы оказаться лицом к костру
костёр там где-то наверху наплывал,
тянул пламенные ручьи к чёрным веткам
вокруг костра сидели
явственно слышался смех
кто-то поправлял волосы
кто-то крутил на пальце перстень
Костя всё вглядывался во тьму, но никак не мог оказаться к костру лицом
или он стоял к костру лицом, но никак не мог никого увидеть
как будто вместо костра таял лёд,
приклеенный к его лбу
таяла темнота ручья
кто-то повернул его наконец
но костёр проплыл мимо, мелькнул и пропал
Костя вдруг начал трезветь
и почувствовал, как же он оледенел
ноги и руки почти ничего не чувствовали
тогда Костя понял, что у костра он не согреется
а надо залезть в палатку
Костя не нашёл никакой другой палатки,
кроме той, маленькой, одноместной
встал на четвереньки
так что сухие сосновые иголки и шишки
оказались близко-близко
и полез в палатку головой вперёд, но вдруг
оказалось, что верх – это низ, и он упал на спину
в палатке было тесно, холодно
Костя натянул на себя какое-то одеяло
или кусок брезента
или, может, пенку какую или что-то ещё
или просто куртку свою натянул на голову
материи не хватало, и дух продолжал цепенеть
а если Костя поджимал ноги —
материя съёживалась ещё
сквозь пенку его леденила непросохшая,
непрогретая земля
а сбоку сквозь брезент задувал космический ночной ветерок
но хуже всего было не это, а то, что он
был не один
рядом с ним еблись Андрей и Наташка
Костя очень быстро это понял
в одноместной палатке, где он лежал,
сиротливо закатившись в уголок,
еблись Наташка и Андрей
им было, конечно, тесно
палатка ходила над ними ходуном
всё происходило в кромешной темноте
задувал ветер
но они страстно еблись, становясь то на локти, то на коленки
меняя позы
Костя понял, почему материя сползала с него то туда, то сюда
это происходило из-за ебли
палатка скакала вместе с Андреем и Наташкой туда-сюда
и создавалось ощущение, что они куда-то
вместе едут
