Магазин оказался уютным и маленьким, две комнаты, набитые доверху куклами, игрушками и развивающими играми. Он показался Ане куда более человекоразмерным, чем она представляла себе, когда ездила мимо. Аня вздохнула с облегчением. Конечно, цены и впрямь высокие; и здесь действительно были куклы, о которых Аня думала с той самой тоской, воображая себе мрачные и странные истории (например, о женщине, которая до сорока лет воображает себя девочкой, покупая дорогие игрушки то ли себе, то ли не рождённым ею детям, – играет ими, представляя, что они и есть её дети; иногда Аня, не в силах выдохнуть от тоски, заканчивала эту историю тем, что женщина делает ЭКО и рожает из себя двух настоящих, мучительно дивных пупсов, пахнущих ванилью с ног до головы, сосущих её молоко, и потом они играют во всю эту роскошь, а женщина делает ещё двух пупсов из криоконсервированных эмбрионов и берёт себе ещё двух лялечек из Дома ребёнка, и на этом неистовая фантазия Ани не то чтобы иссякала, но замирала, превращаясь из кино в роскошную картину). Кто же на самом деле играет этими куклами? (Что происходит в доме, где я жила девочкой и где с тех пор вообще никто не живёт? Разрушен ли он?)
Аня взглянула на часы и попыталась сосредоточиться на выборе подарка для Стеши. И тут она увидела продавца. То был маленький мужчина, коренастый и вместе с тем изящный: с квадратными плотными плечами, но длинными пальцами, с зачёсанными волосами – мужчина-женщина, – он отступил на шаг от стены, с достоинством, готовый помочь Ане, но без лишнего внимания к ней, идеальный продавец и, Аня сразу поняла, собственник этого магазина. Аня бросила разглядывать игрушки и сосредоточилась на нём. Вид этого человека сразу успокоил её. Ане подумалось, что он чем-то похож на французского композитора Франсиса Пуленка. Именно такой человек и должен быть хозяином лавочки роскошных игрушек: со всей серьёзностью, но без апломба; с изысканностью, но без той мертвенности, которая Ане представлялась издали и которой на деле здесь совсем не было.
Успокоившись, Аня прошлась вдоль стеллажей. Тут были и в самом деле занятные вещицы. Аня моментально увидела игрушки, которые подошли бы многим её знакомым детям, и Стеше тоже: полупрозрачные деревца, на которые можно наклеивать гекконов и яблоки; проволочная коляска с люлькой из ивовых прутьев; набор разноцветных мячей-липучек и картинка, в которую их можно кидать – всё натуральное, тяжёленькое, радующее глаз и осязание; но Аня хотела кукол.
– Вам нужен пупс или кукла-ребёнок? Бюджетом каким располагаете? – спросил продавец точно вовремя и в точности нужным тоном.
– Три тысячи рублей, – сказала Аня. – А что есть за эти деньги?
Продавец улыбнулся, делая жест щедрости и облегчения.
– За три тысячи выбор уже довольно велик. Вот, например, привезли – цыганка.
– У нас есть подружка-цыганка, – сказала Аня. – Кстати, они называют себя рома.
Продавец понял её правильно:
– А вот Беляночка и Розочка, или, как их ещё называют, Белоснежка и Краснозорька. Есть вот такой мальчик чуть подороже, – продавец достал с полки повыше симпатичного краснощёкого кудрявого пацана.
Аня покосилась на соседнюю полку.
– А вот эти?..
Она смотрела на двух небольших, забавных, в складочку, младенцев-мулатов. Девочка была толстощёкая, в зелёном платьице, мальчик – в трусиках и майке. Продавец немедленно подал их Ане. Мулатики были приятно тяжёлые.
– Понюхайте, – предложил продавец. – Все куклы этой фирмы пахнут ванилью, – теперь он смотрел на Аню внимательно и с сочувствием, но Аня этого уже не замечала. Она запустила руку в шортики. Пупсы были созданы по всем правилам анатомии: они были мальчиком и девочкой, как бывают настоящие младенцы, только меньше.
– За ваши деньги вы можете купить обоих, – сказал продавец. – Или одного – за две тысячи. Как вам больше нравится.
Аня подняла голову, и они встретились взглядами.
– Надо же, – сказала Аня, – я богаче, чем я думала. Значит, пусть будут двое.
– Пусть будут двое, – продавец кивнул и отступил на шаг. – Вы богаче, чем вы думаете, – подтвердил он печально.
За окном совсем стемнело. Нужно было торопиться в детский сад.
– Я сплю, – сказал Костя и проснулся.
– Почему? – сонно сказала Аня.
Сочился приятный, свежий ручеёк сквозняка. Полночь пахла снегом и светом. Между ними лежала Стеша, тяжёлая, немного потненькая, закинув большую ногу на Аню, и, шумно дыша, спала.
Вдруг Аня прошептала:
– Помнишь, тебе шесть сигар на день рождения подарили. Ты ещё удивлялся, куда они делись. А это я их скурила.
– Ты их скурила? – Костя облизал губы.
– Да. Тебя не было, ты на конференцию уехал.
– А я искал-искал, – сказал Костя. – А когда ты успела-то? Конференция длилась три дня. Ты каждый день по две курила, что ли?
– Я все сразу скурила. Все шесть.
И Аня рассказала, как было дело: скурила она их невзначай, во время прогулки.
Аня со Стешей тогда гуляли в парках с подругой Ани, Кирой, и её маленькой дочкой Диной.
