Тут музыка кончилась, и Маэдрос повел мальчика назад к столику.
Они еще немного посидели за столиком. Но Фриц отпускал такие откровенные взгляды, помешивая соломинкой коктейль, что у Маэдроса холодный пот выступал на лбу. Наконец он не выдержал, позвал официанта и заказал номер. Их почтительно проводили на второй этаж. В лучшей комнате клуба на столике уже стояло ведерко с бутылкой шампанского. Фриц вошел в номер первым, небрежно достал бутылку, посмотрел на этикетку и кивнул:
— Они не забыли мою любимую марку, это приятно.
Маэдрос, уже изрядно заведенный всем происходящим, подошел к нему сзади, силой повернул в свою сторону и прижался губами к губам. Фриц выдержал натиск достойно. Некоторое время он выдерживал поцелуи Маэдроса, стоя на ногах. Потом это ему надоело, и он одним прыжком вскочил на своего любовника.
— Ну, — сказал он, когда мужчина оторвался от него, — какую позу ты предпочитаешь?
Маэдрос не ответил, он донес Фрица до постели и опрокинул на нее, придавив мальчишку своим телом. На него взглянули потемневшие от бешенства глаза, и Фриц, кокетливое обаяние которого уступило злости, впился в губы мужчины. Поцелуй походил на поединок, любовники тяжело дышали и никак не могли одолеть друг друга. Маэдрос сквозь два слоя одежды чувствовал, как колотится сердце мальчишки. Он был зол на него за бесконечные шпильки и чувствовал, что Фриц испытывает к нему точно такие же чувства. Эта ночь обещала превратиться в безумие, но ни один из противников не собирался уступать.
На стороне Фрица был опыт, его ухоженное, юношески сильное тело не раз помогало ему выходить победителем из подобных схваток, и он был уверен в себе. Маэдрос не чувствовал ничего, кроме гнева и бешеного желания, большего залога победы он не имел, но это был верный залог. Мальчик и мужчина, по воле обстоятельств ставшие врагами и готовые превратить постель в поле сражения, а любовную игру в битву, смотрели друг на друга с холодной ненавистью. Маэдрос отпустил Фрица, и тот сел. Не отрывая глаз от лица любовника, Фриц с легкой улыбкой принялся расстегивать рубашку. Маэдрос поразился его глазам. Мальчик играл взглядом с искусством великой актрисы. Его взгляд был то зовущим, пленительным, как сама любовь, потом мужчина вдруг замечал, что в нем уже нет чувственности, а есть только холодная насмешка, которая сменялась вызовом. Испытав все свое искусство, мальчишка вдруг отбросил рубашку (Маэдрос и не заметил, что он уже снял ее и комкает в руках) и рухнул навзничь. Мужчина мигом оказался подле него и впился поцелуем в основание его шеи. Кожа юноши была шелковистой и гладкой, от него пахло духами и еще более приятным запахом его собственного тела. Он стонал, накрыв своими ладонями ладони Маэдроса, вслепую шарящие по его телу. Фриц то приподнимался, то опускался, опираясь на лопатки, так что под кожей двигались мускулы.
Маэдрос подумал, что он сильный мальчик, ничуть не изнеженный. Его пальцы нащупали на боку короткий шрам от пулевого ранения.
— Посмотрим, как ты будешь просить у меня пощады, когда я насажу тебя на вертел, — прошептал он в ухо Фрицу, сжимая пальцами его плечо.
В ответ мальчишка впился ногтями в спину Маэдроса, тот едва не заорал, почувствовав, какие длинные и отточенные у него ногти. Да, это был сильный противник, мужчина не мог отказать себе в удовольствии признать это. Все прочие мальчики, которые побывали в постели у гангстера, были избалованны и капризны, у них были слабые тела, лишенные желания. Во всяком случае, так казалось Маэдросу теперь, возле этого ежеминутно готового взорваться вулкана.
— Ты дурак, — хрипло, едва переводя дух, прошептал Фриц, — пощады пусть просят твои бабы.
— Я и с мальчиками имел дело, — ответил Маэдрос, не давая ему подняться и лаская щекой грудь мальчика.
— Только не со мной.
Вдруг бедра Фрица обхватили талию мужчины, и тот ощутил, как его лодыжки скрещиваются у него на спине. На миг Маэдросу показалось, что он сейчас потеряет сознание от прилива крови к голове. Тело Фрица пришло в исступленное движение, он изо всех сил стискивал ногами тело мужчины, прижимаясь к нему, и со стоном откидывался навзничь, так, что золотые волосы хлестали по подушке.
