«Вот это да, — пронеслось в голове у Маэдроса, — да этот щенок трахает меня!», но сделать он уже ничего не мог, сладостное напряжение раз за разом накрывало его с головой, словно теплая волна. И вдруг Фриц оттолкнул его. Это было сделано так внезапно, на самой середине яростного объятия, что Маэдрос закричал от разочарования и гнева. Он ринулся на Фрица, но тот остановил его, упершись ладонью ему в живот, и вдруг сам с бесконечной нежностью прильнул к его груди. Фрицу казалось, что он участвует в съемках какого-то фильма, настолько его чувства были обострены и спокоен ум. Он прекрасно знал, что сделает в следующий момент, но это не мешало ему искренне наслаждаться телом Маэдроса. Он получал то же удовольствие, которое испытывает актер, чувствуя, что сцена удалась и внимание всего зала приковано к его фигуре, ярко освещенной рампой. Ему уже случалось развлекаться подобным образом в маленьких подпольных студиях, где снимали порнофильмы для любителей. Владелец студии как-то подцепил на улице красивого мальчика, и Фриц, ухмыляясь про себя, пришел по адресу. Впрочем, это занятие ему быстро надоело. Монотонная непристойность этих фильмов скоро утомляла и вместо того, чтоб будить чувственность, вызывала скуку. Фриц мечтал о фильме, чье великолепное сладострастие затмит видения Древней Греции, каждая сцена которого будет пьянить, как золотой дым. Ему казалось, что сейчас он участвует в съемках, и на Маэдроса смотрел почти как на своего партнера, верно и горячо отзывающегося на каждую поданную реплику.
