И они посмотрели друг на друга одинаковым, исполненным бешеной ярости взглядом. Вдруг, Фриц даже сообразить ничего не успел, Маэдрос схватил его за локти, приподнял, так что ноги мальчишки оторвались от пола, и швырнул на кожаный диван лицом вниз. Сам навалился сверху и принялся стаскивать с него жилетку. Фриц извивался, сопротивлялся, пытался приподняться, одну руку ему удалось высвободить, и он со всей силы впился отточенными ногтями в шею Маэдроса, но тому все было нипочем. Сопротивление только заводило его еще сильней. Жилетка полетела на пол, рубашка с протестующим треском разлетелась на спине напополам, и Фриц почувствовал, как с него стягивают его кожаные штаны. Он стал бороться еще отчаянней, все происходило в полном молчании, они только тяжело дышали. Маэдрос крепко сжимал его ноги коленями, а одной рукой упирался в плечо. Когда он освободил себе достаточно пространства для деятельности, он расстегнул молнию на собственных джинсах и прижал освободившимися руками предплечья мальчика. Тот еще дергался, но вожделение, еще сильнее разгоревшееся в нем во время борьбы, уже полностью овладело им. Маэдрос был сильнее. Это приходилось признать, и неиспытанная еще сладость покорности разлилась по телу Фрица, в паху напряглись струны мышц, он дрожал от нетерпения. Маэдрос приподнялся над ним, посмотрел на вздрагивающее гибкое тело и со всей силы вбил в него член. Фриц стиснул зубы, чтобы не заорать, а орать очень хотелось, но сдаваться он не собирался. Однако через несколько минут понял, что на этот раз его карта бита. Маэдрос не целовал и не ласкал его, он просто трахал мальчишку жестоко и яростно, джинсы он не снял, и мальчик чувствовал, как впиваются ему в ягодицы острые зубчики молнии. Фрицу казалось, что в его теле ритмично ходит обезумевший твердый и горячий поршень, что он у него уже где-то в горле, он ощущал, как бешеная похоть сжигает его партнера, и сам с ума сходил. Он ничего не мог поделать и приближался к оргазму с неумолимой скоростью идущего на таран истребителя. Когда огненная роза, распустившаяся в теле, заставила его закричать во весь голос, Маэдрос поцеловал его в шею. Он не останавливался, и через пару минут Фриц кончил второй раз. И почти сразу же — третий. По телу прокатывался огонь, он забыл про все, кричал, всхлипывал, звал маму, терся лицом о кожаную обивку и содрогался всем телом. Когда он понял, что вплотную подобрался к четвертому разу, он не выдержал и закричал:
— Ну, кончай же, я сейчас с ума сойду, давай… — И услышав удовлетворенный стон Маэдроса, изо всех сил сжал ягодицы и сделал резкое движение всем телом, уже проваливаясь в очередной горячий вихрь. Ерзая и извиваясь под тяжелым телом, он с отчаянным наслаждением ощутил, как кончает партнер, и это продлило его блаженство еще на несколько секунд.
Маэдрос встал с мальчишки, застегнул джинсы и тяжело опустился на пол рядом с диваном. Фриц полежал еще несколько минут, потом приподнялся, разорванная рубашка клочьями свисала с его плеч, натянул штаны и опустился рядом с любовником. Некоторое время они сидели так рядом, не глядя друг на друга, и Фриц вдруг сказал:
— А если я на тебя в суд подам за изнасилование, что будешь делать?
— Буду насиловать тебя каждый день. Надо же знать, за что сидишь, — невозмутимо ответил Маэдрос.
Фриц хмыкнул. Посмотрел на свою разодранную рубашку и спросил:
— У тебя хоть есть, во что переодеться? Что я скажу Пату?
Не успел он договорить, как железная рука Маэдроса легла ему на горло, и мужчина изо всех сил вбил его затылок в подушки дивана.
— Какой Пат? — с ужасным выражением лица спросил Маэдрос. — Что ты тут лепечешь про какого-то Пата? Хочешь еще раз полежать мордой в диван?
— Хочу, — с вызовом сказал Фриц.
Они некоторое время смотрели друг на друга, потом Маэдрос отпустил мальчика. Фриц был совершенно невозможен, его можно было трахать до слез каждый день, но так и не заставить признать свое превосходство.
— Так ты дашь мне что-нибудь надеть? — с той же вызывающей интонацией спросил Фриц. — Или мне пойти в зал и говорить всем, что меня только что отодрал хозяин этого милого заведения?
Маэдрос поднялся и вышел из комнаты. Он вернулся через пятнадцать минут, в продолжение которых Фриц честно пытался понять, как же он к нему все-таки относится. Казалось бы, после того, что сделал с ним мужчина, у Фрица была только одна дорога — вендетта до полного собственного удовлетворения, но этого ему как раз совершенно не хотелось. Удивительно, но после всего случившегося он начал испытывать к Маэдросу какие-то глубоко личные чувства.
«Чувствую себя замужней женщиной», — про себя ухмыльнулся Фриц.
Маэдрос бросил Фрицу на колени совершенно идентичную первой красную шелковую рубашку. Фриц усмехнулся. Он снял с себя остатки одежды и начал медленно расстегивать пуговицы на новой. Маэдрос смотрел на его полуобнаженное тело, гладкую кожу, напоминающую самый роскошный атлас, на склоненную голову, пряди волос на шее, и дыхание его постепенно учащалось.
— Хочешь, поедем ко мне? — вдруг предложил он.
