Фриц резко поднял голову, и Маэдросу на миг показалось, что он сейчас пошлет его к черту. Но вместо этого Фриц вдруг улыбнулся и сказал:
— Ладно, только мне надо сказать Пату.
— Никаких Патов, — отрезал Маэдрос.
Ему все еще не верилось, что мальчишка оставил свой вызывающий тон, и он ждал подвохов. Но Фрицу и в самом деле надоела эта война. То ли благотворно подействовали решительные действия, то ли еще что-то. В общем, Фрицу совершенно не хотелось снова заводить Маэдроса. Домой идти тоже не хотелось.
Когда мальчик был совершенно одет, Маэдрос крепко взял его под локоть и повел к служебному выходу. Вахтер посмотрел на них с немалым изумлением, а бедняга Пат, поискав Фрица по всем закоулкам клуба, в растрепанных чувствах отправился домой, зарекаясь когда-либо иметь дело с испорченным мальчишкой.
В огромном особняке Маэдроса было тихо и темно. Привыкший к стилю ампир, Фриц с интересом рассматривал современную обстановку особняка. Видно, Маэдрос не любил пышности, предпочитая четкую линию и простые яркие цвета. Они поднялись наверх, в спальню, гангстер включил свет, и Фриц увидел комнату, отделанную в черно-белой гамме. Посреди нее стояла большая кровать, покрытая белым меховым покрывалом. «Как у меня», — усмехнулся про себя Фриц.
— Выпьешь? — спросил Маэдрос, небрежно кидая пиджак в глубокое черное кресло.
— Да. Вина, пожалуй.
Маэдрос открыл вделанный в стену бар и через минуту подал Фрицу бокал с вином. Он отпил, присаживаясь в другое кресло — белое. «Однако, — подумал Фриц, распробовав вино, — это моя любимая марка, откуда он узнал?»
— Отличное вино, — кивнул он.
— Я знаю, что оно тебе нравится, — улыбнулся Маэдрос, не признаваясь, что купил его вчера, на всякий случай. Сам он пить не стал, налил себе минералки.
Некоторое время они молчали. Фриц разглядывал спальню, Маэдрос, стоя у стены, смотрел на мальчика.
— Интересный у тебя вкус, — наконец проговорил юноша. — Непривычно, но мне нравится.
— Я рад, — коротко ответил гангстер, не отрывая взгляда от его лица.
— Говорят, у тебя одна из лучших в стране коллекций японских гравюр. Покажешь?
— С удовольствием. Сейчас?
— Нет. Позже, — Фриц усмехнулся, ясно показывая этой усмешкой, чего бы ему хотелось сейчас.
— Позже, так позже. Можем пойти в ванну.
— Ну, ты и затейник, — расхохотался Фриц, впрочем, вполне добродушно. — Пойдем. Я люблю воду.
Маэдрос подошел к противоположной стене, нажал белую, почти невидимую на белых обоях панель, стена мягко раздвинулась, и Фриц увидел огромную ванную комнату, отделанную черным мрамором. Посередине на небольшом, в ступеньку, возвышении прямо в пол была вделана ванна размерами с небольшой бассейн. Она была подсвечена голубыми лампочками и напоминала гигантский драгоценный камень. «Неплохо, — подумал Фриц, — неплохо для лишенного воображения гетеросексуала». Впрочем, этот тезис уже казался ему сомнительным. Маэдрос тем временем скинул одежду и скользнул в воду. Фриц тоже стянул с себя все, что было на нем надето, и остановился у белых ступенек, ведущих в воду. Теплая, но не горячая маленькая волна коснулась пальцев его ног, и мальчик рассмеялся от удовольствия. Он очень странно себя ощущал, ему ничего не мешало, ничего не раздражало его самолюбие, а воспоминание, как Маэдрос его сделал, было скорее приятным. Обжигающе приятным. Гангстер поднялся из воды, взял Фрица за талию и, приподняв, опустил рядом с собой в ванну. Но мальчик тут же обвил ногами его талию, положил руки на плечи и посмотрел в лицо. Гангстер улыбнулся, и Фриц вдруг разглядел, что улыбка у него слегка печальная, как у людей, которые улыбаются мало и редко. Маэдрос крепко и нежно держал его на руках, пальцы поглаживали бедра мальчика, он просто стоял, молчал и смотрел на него. А Фриц вглядывался в продолговатое красивое лицо, обрамленное свернувшимися от влаги в совсем тугие кольца рыжими кудрями, в синие ирландские глаза под почему-то совершенно черными бровями и ему очень нравилось то, что он видел. «Может, у нас что-нибудь получится? — вдруг совсем непохоже на себя с замиранием сердца подумал Фриц, — Может, мне удастся привязать его к себе надолго? Мне бы так этого хотелось…» Но вслух, естественно, этого не сказал. Он просто нагнулся к губам Маэдроса и без всякой агрессии и напора, а, напротив, очень нежно раздвинул их языком. Он видел, как Маэдрос прикрыл глаза от удовольствия, и стал горячо целовать его. Маленькие зубки Фрица покусывали губы и язык гангстера, тот отвечал, сильней лаская его бедра.
— Как я тебя хочу, — вдруг глухо проговорил Маэдрос, оторвавшись от его рта. Фриц уже было совсем собрался отпустить колкость, но язык произнес совсем другое.
