— Я тоже тебя хочу, милый, — пробормотал мальчик, утыкаясь носом в рыжие кудри, и поцеловал мужчину в ухо. Забрался в него языком, жадно, с уже нарастающим желанием, и Маэдрос застонал. Фриц вернулся к губам партнера, продолжая цепляться ногами за его талию, сполз чуть ниже и ощутил ягодицами твердую плоть мужчины, тот застонал еще громче, и ноги у него подкосились. Они погрузились в воду с головой, не прекращая поцелуя, и вынырнули только тогда, когда уже не могли дышать. Переведя дыхание, Маэдрос вдруг засмеялся, глядя на мокрое лицо Фрица с прилипшими ко лбу прядями. Он был так счастлив, что мальчик с ним, он почти дышать не мог от счастья. Фриц засмеялся тоже, пальцы его сжали крепкие плечи Маэдроса, он, хохоча, откидывал назад голову, и гангстер вдруг принялся целовать его шею и влажные плечи.
— Какой ты красивый, — прошептал он. — Самый красивый из всех.
Фриц перестал смеяться, по-прежнему закидывая назад голову, он закусил губу, глаза его сузились, ему хотелось, чтобы Маэдрос сказал еще что-нибудь, чтобы подтвердил, что да, Фриц — самый лучший для него. Он отчаянно желал этих объятий и поцелуев, всем телом и душой, мальчику было в первый раз в жизни все равно, победит он или потерпит поражение. Победитель или побежденный, он все равно получал все.
Маэдрос нежно провел губами по его груди, его ладони обхватили округлые ягодицы мальчика и принялись их ласкать. Фриц запустил пальцы в волосы ирландца, он терся об него, и тот ощутил, насколько напряжено легкое тело.
— Пойдем в постель или здесь останемся? — задыхаясь, спросил гангстер.
— Здесь, — ответил Фриц, ерзая в его руках, чтобы получше устроиться в больших ладонях гангстера. — Мы еще все успеем. Давай, мне нравится, когда ты так делаешь.
Мужчине тоже хотелось услышать что-нибудь от мальчика, хотя бы признание того, что ему хорошо с ним. Но он понимал, что Фриц легче съест живую лягушку, чем сознается, что кем-то увлечен. Так что он продолжал ласкать его, сдерживая собственное нетерпение.
Фриц слабо постанывал, откидываясь назад, он чувствовал себя легким и совершенно счастливым в руках Маэдроса. Вода приятно согревала его и без того пылающее тело, сейчас ему хотелось только одного — чтобы этот человек, которого он еще недавно так ненавидел, ласкал и любил его. Маэдрос вдруг взял его за талию, оторвал от себя и приподнял. Посмотрел снизу вверх в блаженное лицо Фрица, он держал его легко, как пушинку, и мальчик подумал, что этот человек действительно очень силен.
— Фриц, — тихо сказал он, — Фриц, ты мне очень нравишься.
У мальчишки вдруг сильно закружилась голова от радости. Как будто он не знал этого, как будто слова Маэдроса были для него откровением. Гангстер прижался лицом к плоскому животу Фрица, тот запустил руки в его волосы.
— Ты мне тоже. Очень, — и тут Фриц сказал такое, чего никогда не рассчитывал говорить, а уж Маэдросу и подавно:
— Прости меня за то, что я тебе наговорил. Я просто свинья.
Маэдрос издал какой-то странный звук вроде всхлипа, его губы на миг прижались к животу Фрица, потом он опустил мальчика в воду и сказал:
— Ты тоже прости меня. Я очень ревновал.
— Я знаю, — засмеялся тот, — я и хотел, чтобы ты ревновал. Ты мне так и не позвонил.
— Ты мне тоже. — Они смеялись, глядя друг на друга, потом Фриц вдруг стал серьезным и, обхватив руками шею мужчины, проговорил тихо:
— Давай. Я хочу этого.
Маэдрос быстро перевернул его спиной к себе и заставил всем телом навалиться на бортик ванны.
Некоторое время он только касался вставшим членом ягодиц мальчика, тот старался потереться об него и тихонько постанывал. Рука Маэдроса оказалась между ног Фрица и ласкала его, мальчик то сжимал, то шире раздвигал бедра, чтобы получить как можно больше удовольствия от этих ласк. Они действовали в полном согласии друг с другом, Фрицу очень нравилось все длить и длить возбуждение, а прикосновения Маэдроса сводили его с ума. Наконец гангстер завелся окончательно и толчком ввел в мальчика член. Тот сладострастно вздохнул и стал двигаться под ним. Руки Маэдроса лежали на бедрах Фрица, он смотрел, как ходят ходуном лопатки под гладкой кожей, как Фриц прогибается в пояснице, стараясь сильней надеться на плоть любовника, и думал в каком-то сладостном тумане: «Как же он крутит задницей, Боже мой, какое тело… Я не должен об этом думать, а то я сейчас кончу». Его страшно заводило зрелище возбужденных движений Фрица и его хриплые стоны.
Когда все закончилось, Маэдрос взял мальчика на руки, завернув его в большое полотенце, и понес в спальню. Он был полностью готов продолжать.
