— Мелько, твой прошлый юрист просто идиот, — втолковывал адвокат возлюбленному. — Ты мог бы сэкономить гораздо больше. Смотри сюда.
Мелькор кивал головой и сосредотачивался.
Они придумывали, как бы сократить сумму налогов, поскольку даже легальное состояние Мелькора было порядочным и правительство хапало от него большой кусок. Потом Мелькору постоянно приходилось обосновывать, откуда у него берутся еще деньги.
Дверь приоткрылась, и вошел Бартоломео, доверенный помощник Мелькора и Гора.
— Мел, тебя к телефону.
На его лице было несколько осторожное выражение.
— Кто? — спросил Мелькор, не поднимая головы от бумаг.
— Вильгельм Гогенцоллерн.
— Да ну? — изумился Гортхауэр. — Барт, это он сам, лично?
— Ну да.
Мелькор взял трубку. Некоторое время он слушал, потом сказал:
— Если это так важно, то я приеду. Один? Нет. Нет. Да. Хорошо. Через час.
Через час Мелькор и Гортхауэр сидели в кабинете Вильгельма. Гортхауэр как младший молчал и наблюдал за разговором.
Мелькор сидел в кресле, положив ногу на ногу, но в его позе не было ничего вызывающего, наоборот, на его лице читалось уважение к хозяину. Сын Анджелини знал, как себя вести. Вильгельм в накинутом на плечи, несмотря на теплую погоду, теплом шерстяном кардигане, был мрачен, и его острые, выцветшие до светлой голубизны глаза сверлили собеседника.
— Ты мне должен помочь, Мел, — говорил он, — во имя той дружбы, которая связывала твоего отца и меня. Ты должен найти моего мальчика. Ты ведь дружишь с этим ублюдком.
— Вы имеете в виду Маэдроса? — вежливо спросил Мелькор.
— Не придуривайся. Ты отлично знаешь, кого я имею в виду. Маэдрос, этот рыжий ирландский ублюдок, украл моего парня. Никогда не знал, что произведу на свет не мужчину, а паршивую девчонку.
— Вы несправедливы к своему сыну, Вильгельм, — осторожно заметил Мел. — Фриц деловой человек и отлично ведет бизнес.
— Да, когда дело не доходит до мужиков. Почему молчит твой дружок? Я слышал, что он очень умный, пусть скажет нам что-нибудь.
Гор вопросительно посмотрел на Мелькора, тот кивнул.
— Я понимаю ваши чувства, сэр. — начал итальянец. — Но мне кажется, что деловые люди предаются эмоциям только тогда, когда это не мешает их делам.
— Разумно, — проворчал Вильгельм.
— Так вот я и говорю. Если вы уверены, что именно Маэдрос похитил вашего сына, а ваш сын на это согласился, то вместо того, чтобы объявлять им войну, не лучше ли поговорить с ними? В конце концов, вы говорите, что Фриц влюблен, потерял голову и не видит, что Маэдрос пытается использовать его. Но вы-то не влюблены и голову не потеряли, а проницательностью вас Бог не обидел. Поговорите с Лисом, может быть, все не так плохо и, наоборот, вы сможете держать его на крючке, используя его привязанность. Маэдрос умен, опытен, если его семья будет сотрудничать с вашей, от этого вам будет только выгода. И Фриц вернется.
На протяжении этой речи Мелькор глядел на приятеля все одобрительней, а старый Вильгельм то хмурился, то на его лице появлялось задумчивое выражение.
— Болтаешь ты складно, — наконец буркнул он. — Но даже если я и захочу его увидеть, он же не поедет ко мне, и будет прав.
— Ну почему, — Гор позволил себе вежливо улыбнуться. — Мы можем сопровождать его. Это будет гарантией.
Когда они вышли от старика, Мелькор так хлопнул Гортхауэра по плечу, что тот пошатнулся.
— Здорово. Молодчина. Надо звонить Лису. Если он поведет себя по-умному и не будет артачиться, все устроится.
— Ага, только если ты меня еще раз так одобришь, то вышибешь мне последние мозги.
Часть 4
Гортхауэр и Тейлор возвращались с очередной вечеринки, устроенной Мелькором. На этот раз местом проведения выбрали чью-то яхту, которую гангстер арендовал на двое суток. На исходе вторых, когда затянувшаяся вечеринка превратилась в форменный кабак, а местами даже бордель, Гор отодрал Тейлора от блондинки, твердо намеренной переспать с ним тут же на кушетке, и потащил за собой.
— Гор, ты настоящий друг, — говорил Роджер. — Я не знал, как отделаться от этой бабы. Ты не представляешь…
— Пошли, — тянул его Гортхауэр. — Пора сваливать. Манвэ с Мелькором уехали полчаса назад.
Благодарный барабанщик тащился за ним, как собачка на веревочке.
Гортхауэр свел его по сходням на берег и отыскал среди множества припаркованных машин свою. Тейлор упал на сидение и закрыл глаза.
— Мама, — жалобно сказал он. — Твой друг умеет жить на полную катушку. Интересно, когда Мей писал свой бессмертный хит, он хоть понимал, какой кошмар имел в виду?
Язык у барабанщика заплетался от усталости, похоже, он не вполне понимал, что говорит. На вечеринку «Квин» забрали прямо после концерта, и Мелькор уверял их, что веселье не затянется.
Гортхауэр завел мотор и осторожно вырулил на шоссе.
— Поедем ко мне домой? — вслух предположил он.
— Ага, — согласился Роджер. — Только имей в виду, что сегодня от меня мало толку.
Проговорив эти слова, он ткнулся носом себе в грудь и, как показалось Гортхауэру, мирно заснул.
