Терраса, на удивление, была засыпана снегом. В последний раз, когда я Криса здесь видела, он еще рисовал на улице, обмотанный толстым, тяжелым шарфом. В холодные месяцы Крис скрывался наверху целыми днями. Лестница на второй этаж его квартиры теперь не убиралась никогда. Я развлекала себя тем, что сидела в углу в самодельном кресле из старого одеяла и пары моих любимых свитеров и бродила по просторам интернета. Странно, но, как только я испарилась с первого и последнего места работы, я больше не притрагивалась к книгам, не старалась найти новую информацию из моей специфической области, попасть куда я мечтала с самого детства. Было понятно, что больше никто не возьмет меня на работу. Я, как полевой жаворонок, не усидела бы нигде больше трех недель, потому что, когда Кристиан вновь поедет на новую выставку или полетит за поиском вдохновения и позовет с собой меня, я упорхну вместе с ним за считаные секунды. Может, понимание этого и не давало мне открыть книги по любимому праву? Я, будто защищая и отстаивая свой выбор, читала все, кроме юриспруденции. А однажды даже поучаствовала в написании новой картины Кристиана.
Были холодные февральские дни. Крис остался дома, он уже больше двух недель не бегал по утрам. Поэтому миссия по покупке капучино и свежеиспеченных круассанов теперь лежала на мне. После недолгого завтрака в кровати Крис отправился к себе. Он уже третий день просто смотрел на пустой лист полотна и не притрагивался к нему. Кажется, даже мне было больно на это смотреть. Он походил на великого оратора, которому зашили рот перед выступлением и который все равно выходил к публике, но сказать ничего не мог. Я поднялась к Крису. Он будто не слышал и не заметил меня. Я зажгла все свечи и села напротив его чистого листа. Крис снова ничего не сказал, продолжал смотреть сквозь меня. Я взяла краску и свечу, капнула себе на голую голень горячий воск и поверх него пальцами нанесла холодную синюю краску.
– Кажется, пора создать самую неповторимую картину, – пошутила я.
– Кажется, в выборе полотна вы превзошли самого мастера, – обозначил в ответ Кристиан.
Я приподняла свитер и капнула горячий воск выше колена, затем выше, еще выше… Крис сел рядом. Глаза его горели, поглощая медленный танец свечи. Серый оттенок захватило золото, горящее в моих руках. Кристиан приподнял мой длинный свитер еще, и капли горячего воска коснулись моих холодных бедер. Я окунула несколько пальцев в синюю краску и провела линию от колен к тому месту, которое еще согревало мою кожу. Струя морозного воздуха от гуляющего сквозняка покрыла мурашками все тело, но я не обращала на это никакого внимания. Мои голени, бедра, живот отзывались только на обжигающие брызги перевернутой и плачущей надо мною свечи легкими судорогами. Кристиан окунул пальцы в стоящую рядом синюю краску, и его холодная рука остудила горячие капли воска. Он снял с меня свитер, взял большой холст белоснежной бумаги, велел лечь в центре так, чтобы мои бедра и лопатки оказались на чистом листе. И ладонями, смоченными, как тряпка, в густой цветной воде, стал водить вокруг границ моего тела, размазывая остатки цвета к краям его будущего творения. Я чувствовала, как капли горячего воска обжигают ключицы. Боясь ощутить их пламя на своем лице, я отвернула голову и закусила губу. Знаю, что не вымолвила бы ни слова, даже если бы Крис вылил на меня ведро горячего парафина, но как только пламя свечи подкралось к моей груди, Кристиан отставил свечу и с несдерживаемой силой усыпал мое тело жадными поцелуями.
Так зародилась идея нового шедевра. Мы повторили все на следующий день. Кристиан подготовился к процедуре основательно: он обмазал меня то ли мазью, то ли жирным кремом, в специальной голубой электрической чаше разогрел парафин и аккуратно вылил теплую массу на мое тело, а когда снял, получилась некая восковая скульптура женского торса. Я уже думала, что выполнила свою миссию, но куда там! Мой перфекционист остался доволен только одиннадцатой восковой скульптурой. Правильным решением было не наносить краску поверх, а добавить серый порошок в горячий парафин. И все. Крис вновь скрывался в мастерской, а я была спокойна, что ему есть чем заниматься. Мы планировали слетать в Лас-Вегас на пару-тройку дней, но теперь поездка откладывалась на неопределенный срок.
Почти через месяц Кристиан спустился по лестнице и наконец-то позвал меня, чтобы я взглянула. С центра полотна на меня смотрел ярко-красный торс девушки. Это можно было понять по очертаниям упругой груди, тонкой талии и узких бедер. Вокруг объемными восковыми штрихами тянулся полупрозрачный шлейф. Как будто обнаженная старалась прикрыться дождевым облаком. Игра цвета от светло-серого до блеклого, почти неуловимого оттенка. Невозможно было поверить, что вся картина выполнена из парафина, который казался со стороны красным мраморным изваянием и легкой струей из серой дымки.
– Кристиан, это потрясающе! Нет, это просто невероятно! – восхищенно произнесла я.
– Спасибо. Рад, что тебе понравилось.
