На следующий день и через день он не позвонил. Я понимала, что мы в любом случае увидимся. Пара моих вещей, футболка да шорты, в его квартире, как монетка, брошенная в фонтан, чтобы вернуться, давала мне такую уверенность. Но на четвертый день подкрались сомнения и боль, такая, будто выкручивали руки, зажимали сонную артерию, чтобы та перестала гнать кровь. Я до сих пор не распаковала вещи, не прибралась в квартире. Я только ждала, бегая в магазин за новой пачкой сигарет и бутылкой йогурта с вишневым вкусом. Не самая лучшая смесь, но ничего другого я не хотела. Пришла мысль тайком увидеть, что сейчас делает Кристиан, и уже через полчаса, не помню как, ноги привели меня к его дому. Я простояла во дворе до глубокого вечера, но свет в окне так ни разу не загорелся. Я решилась – поднялась на его этаж, позвонила в дверь. Но даже после пятого звонка ответа не было. Я набрала его телефон.
– Алло. – Голос Кристиана был вполне спокойный.
– Крис, привет. У тебя все хорошо? Ты дома?
– Да, все хорошо. Я уехал из города повидаться с сыном. Тебе нужно что-то?
– Нет-нет, просто решила узнать, как ты. Ладно. Прости, что отвлекла. Тогда хорошего отдыха. Пока.
И не дождавшись ответа, я выключила телефон, зажав клавишу блокировки, и побежала прочь.
Еще при одной из первых встреч, когда Кристиан заезжал за мной и мы ужинали в ресторане «Иэр Инн», он рассказал, что женат и у него есть сын Дэниел. Правда, его семья с рождением Дэниела живет в Лос-Анджелесе, откуда родом София, его жена, а Крис предпочитает жить один в родном Нью-Йорке, чтобы ничто не отвлекало его от работы. Что сказать, современная семейная пара. Во время путешествий по Европе он раз в неделю, по воскресеньям, в условленное время созванивался по видео с женой и обсуждал бытовые вопросы. Иногда я старалась не слушать, иногда подслушивала, но, убедившись, что в разговоре нет слов «скучаю», «целую», «люблю», заставляла себя выходить из номера и погружалась в музыку в телефоне.
Крис говорил, что поедет повидать сына на Рождество, но до Рождества был еще почти месяц. Затяжная поездка никак не укладывалась в мое представление о семейной жизни Кристиана, которую он рисовал для меня. Ожидать его возращения и потихоньку сходить с ума не входило в мои планы, и я наконец-то отправилась к маме, которую не видела уже больше года.
Рождество мы встретили вместе, как и все годы, за исключением последнего с Энн, пока я училась в колледже. Мне было приятно замечать, что мама наконец-то полностью стянула с себя одеяло из прошлых переживаний. Ее смыслом жизни теперь была я, ее дочь, которая сама регулярно звонила и приезжала на праздники, которая была здорова, как конь, и на ее памяти никогда ничем не болела. Между нами давно никто не стоял, и мне следовало покорно принимать всю мамину любовь, упущенную в детстве. Только я в этой любви уже не нуждалась. Мне было не пять лет. И я уже научилась любить сама и отдавать всю себя. А пережив опыт собственной любви, воспринимаешь любовь родительскую лишь маленьким огоньком в сравнении с твоим пламенем, укрывающим сразу все здание. Мне было приятно просто быть рядом с мамой, видеть ее улыбку, пусть в мыслях всегда держала поблизости образ Криса. Я показывала ей фотографии, сделанные во время путешествий, которые она с восторгом разглядывала.
– Давай поедем с тобой вместе в Париж или Венецию. Ты же никогда не путешествовала, мама. У меня есть деньги! – уговаривала я.
– Да что ты! Не хочу я никуда ехать, Кэтти. А вдруг мне там понравится? Как же я потом вернусь в нашу дыру? Всю оставшуюся жизнь буду мучиться. Нет. В моем возрасте уже нельзя так травмировать психику! – И она смеялась, пока я смотрела в усталую блеклую синеву ее глаз.
За пару недель до Рождества я успокоилась, осознав, что все так и должно было произойти, что это единственное верное решение. Я поставила себя на место сына Криса, на место маленького мальчика, который хотел скорее увидеть папу. Проигрышное это дело – конкурировать с ребенком. И напрасно было надеяться, что все сложится по-другому. Мне и так крупно повезло. За время, проведенное с Кристианом, я испытала больше радостных эмоций, чем за всю жизнь. Мне незачем и не на что было держать обиду.
Я стала отправлять ему СМС каждый день. Без вопросов, ожидания ответа, просто чтобы он вспомнил обо мне. Они были простые:
«Привет. Я у мамы. У нас пошел первый снег».
«Привет. Отправляю фото моей елочки, нарисованной зубной пастой на окне. Продаю картину всего за 500 баксов. Успейте купить, акция продлится до Нового года».
«Привет. Картина Джексона Поллока „Номер 5, 1948“ ушла за 140 миллионов долларов. А на ней просто разлитая краска на куске фибролита. Мне срочно нужен фибролит».
«Привет. Прочитала, что Дали, который нарисовал логотип чупа-чупса, каждый день доставляли упаковку конфет до конца жизни. Предлагаю сменить логотип „Пиццы Хат“;)».
