Аэлла, Элли, милая моя! Что происходит? Знаю, что ты где-то рядом, ты все видишь, ты ждешь своего часа, все знаешь, все понимаешь. И, может, ты ответишь, почему Кристиан больше не звонил, не приходил? Пишу ему, он отвечает сухим сообщением, что свяжется со мной позже. Но уже третий день, когда мы не разговариваем! К горлу подступает колючий ком, словно из жесткой металлической проволоки, раздирает все изнутри, пока я отчаянно пытаюсь сдержать водопад соленых брызг из глаз. Господи, все ведь должно быть по-другому! Он обещал, он говорил, что придет, скоро. Зачем все? Ожидание? Моя расписка, связывающая меня по рукам и ногам, с обещанием два года быть только его, несмотря ни на что! Разве о таких двух годах мы договаривались? Элли, я не могу выдержать даже трех дней, пока знаю, что он не со мной, а c ней! Мне было бы проще, если бы он уехал один в Европу на месяц и вокруг него летала стая длинноногих красоток на выставках, чем знать, что рядом она, сковывающая его поступки и меняющая все наши планы. У нее есть то, чем можно управлять Кристианом. То, что, несмотря ни на какие слова, он действительно любит больше всего на свете, – его сын. Как бы я хотела получить такой ключ, волшебную палочку в управлении Крисом. Говорят, дети не могут удержать брак. Но разве это так? Ради Дэниела Кристиан готов на все. На все ради того, чтобы он был счастлив, чтобы ни одна плохая, неправильная мысль не закралась в его маленькую головку. Разве я могу ревновать Криса к его ребенку? Разве не для того живут все родители, чтобы как можно дольше уберечь детей от всего плохого? Я спрашиваю это у тебя, Аэлла, вновь глотая сигаретный дым вперемешку с солеными слезами, которые падают на синие чернила твоего имени. Да уж, хорошо сейчас выглядит твоя мама. Прости меня. Я должна взять себя в руки. Не хотела бы, чтобы в таком виде меня увидел не только Кристиан, но и ты. В особенности ты, Элли. Я исправлюсь, я должна быть сильной ради тебя и ради нас.
Целую, целую, целую тебя.
Здравствуй, Аэлла!
Кристиан написал, что уехал с Дэниелом, а значит и с женой, из города. Что это необходимо и займет время. Не знаю куда и не знаю на сколько. Не хочу об этом больше писать! Сколько можно говорить о нем, а не о тебе и о нас, Элли? Но важно, чтобы ты знала: непонятные даже мне обстоятельства все путают, отдаляют до недосягаемой высоты, а я, будто маленький ребенок, бегу за ускользающим в голубую высь надувным шаром. Почему все так происходит? Кому-то в день рождения дарят охапку разноцветных невесомых круглых сфер, которые послушно связаны между собой лентой и спокойно покоятся в маленькой, крепко сжатой руке. А кто-то, кому никогда не дарили шаров, увидев у другого танцующее желтое облако над землей, бежит к нему за чужим, кем-то упущенным в небо шаром, хватает ладонями воздух, но так и не может зацепить ускользающую ленту. Так и с тобой, Элли. Ты пришла ко мне два с половиной года назад, разбудила во мне чувства, которые спали бы лет эдак до тридцати пяти, разожгла маленький костер теплоты, который греет мое сердце мягким предвкушением будущего материнства. Теперь я беру другое, мягкое, невесомое и прозрачное облако, скрещиваю руки на груди и качаю его в такт пританцовывающих ступней. Я укачиваю тебя перед сном в осторожных, но крепких объятиях. Так, чтобы ты почувствовала всю мою любовь и нежность к тебе. Мой милый ангел! Я больше никогда не буду одна, зная, что в мире есть настоящая ты, Аэлла. Элли, услышь меня, как я желаю, как жду твоего появления на свет! Сколько детей появляются на свет сами! Имею в виду – без мучительных разговоров с претендентом-папой о том, что пора бы иметь ребенка, без получения его одобрения и без составления плана, в каком году или месяце начнем планировать зачатие, без обхода врачей и без разъедающих надежды и мысли ожиданий. Сколько матерей становятся матерями случайно, узнав, что беременны, будто цветы прорываются к свету посреди асфальтной глыбы. Как это происходит? Я с Кристианом уже столько лет, и у нас были сотни таких моментов, когда это могло произойти. Но теперь он все контролирует и повторяет, что нам опять, опять, опять нужно немного подождать… Чего ждать теперь, я не знаю. Он объясняет что-то про лучшее время через год, что только сейчас я нашла себя в профессии фотографа, что у него дела, которые он должен решить в его доме. Аэлла, это все не то. Элли, я недавно прочла в интернете, что счастливый билет выпадает на усмотрение самого малыша, что будто бы сами дети выбирают родителей. Пожалуйста, приди ко мне сама! Избавь меня от нового разговора с Кристианом, от ревности к его сыну, которая ножом перерезает горло, от новых немых криков отчаяния в подушку после того, как он снова в самый важный миг останавливает движение своей страсти во мне.
Люблю тебя, моя недосягаемая Элли.
Аэлла, привет!
