– Моя беременность и рождение ребенка есть благо для меня и окружающих меня людей.
– Я абсолютно здорова.
– Беременность и рождение моей малютки безопасны для меня.
– Все мое тело способствует беременности и рождению ребенка.
– Я заслуживаю быть мамой.
– Материнство – самое прекрасное время в жизни.
– Я легко забеременею и рожу здоровую и красивую девочку.
– Моя Аэлла – счастье для меня.
– Я окружена любовью, теплом, заботой и готова разделить все это с моей крохой.
– Я – Женщина, выполняющая божественную роль матери.
– Я готова стать самой лучшей мамой для своей малышки.
Аэлла, все эти слова я посвящаю тебе. Я стою в твоей комнате, напротив небольшого зеркала и поглаживаю живот, как будто ты там и ты меня слышишь. Солнышко мое, моя девочка, я жду тебя. Приходи ко мне скорее.
Твоя мама.
Аэлла, здравствуй!
Я не писала тебе пару месяцев, но мысленно ты всегда была со мной. Я прошла всех врачей, и анализы показали, что у меня нет отклонений. Врач похвалила меня за мой образ жизни и сказала, что рада видеть у себя здоровую будущую маму. При моей неудаче в октябре, когда я снова увидела кровь, я так расстроилась, что Крис предложил поехать в небольшой отпуск в Майами и проветрить мысли. Это отличный шанс сменить обстановку и перестать зацикливаться на том, чего я хочу больше всего на свете. Я читала, что во многих случаях беременность наступает именно после совместного отдыха. Я посмотрела календарь, уточнила дни, когда у меня должна быть следующая овуляция, и сказала Крису, что нам лучше выбрать эти даты. Кристиан впервые за долгое время сам организовал для нас поездку. Мне не нужно было ни о чем думать. Я делала вид, что в предвкушении соленых брызг и теплых лучей на коже, а сама шерстила в интернете новые статьи о легком зачатии. Знаешь, Элли, раньше каждое новое путешествие обволакивало невесомой вуалью из самых разнообразных ожиданий и предвкушений новых впечатлений. Сейчас оно воспринимается как новая надежда, в которую заложен большой смысл. Получится ли у меня рассказать тебе, что ты появилась во мне под шум волн Атлантического океана в самом населенном округе штата Флорида?
Хоть бы это было так.
Пожелай удачи своей маме, Элли.
Аэлла, привет!
Мы вернулись. Начало поездки было просто замечательным. Я вновь верила, что у меня все получится, что ты где-то рядом.
Знаешь, на пляже, под зноем палящего солнца в его час пик, я впервые не пряталась в тени, а наблюдала на берегу, как десятки маленьких ножек прыгают по волнам, а маленькие ручки строят из песка замки. Мои глаза по привычке фиксировали эмоции счастья, восторга и удивления, детские личики, еще не ведающие сухой мимики и того, как можно глубоко внутри закопать обиду и отчаяние. Я мысленно брала каждого малыша за руку, чувствуя тепло крошечных пальцев. В голове никак не укладывалось, почему их родители загорают в десятках метров от своих чад и не интересуются их игрой. Мне было ужасно любопытно, кто мама и папа, например, того кудрявого мальчика. Мамой оказалась подтянутая француженка лет тридцати пяти, хотя наверняка ей было больше. Она обильно намазывала солнцезащитный крем на широкую, покрытую рыжими веснушками спину мужа, не обращая внимания ни на кого вокруг. Но чаще всего я наблюдала за молодой американской парой, у которой было уже почти четыре ребенка. Кудрявые мальчик и девочка четырех и шести лет что-то рисовали на мокром песке, отец держал на руках двухлетнего малыша, а мать откинулась на лежаке и гладила рукой свой живот. Живот был большим и упругим. Она водила пальцами, рисуя плавные линии, как будто играя с тем, кто живет внутри нее. Я с завистью через черную пелену очков наблюдала за каждым движением ее рук. Это походило на магический ритуал. Ее пальцы будто держали невесомую кисть, а она сама на огромной выпуклости своего тела рисовала невидимую чужому глазу картину любви и нежности. Чем она лучше меня? Почему сейчас я не могу стать ей? Как я хочу ощутить то, что она чувствует… Почему нельзя этот живот, как огромную грелку, просто переложить с одной женщины на другую? Мысли уносили меня все дальше, мне уже не хотелось просто перетащить на себя этот сугроб счастья, мне хотелось вырвать то ценное внутри нее и бежать… БЕ-ЖАТЬ.
В последний день нашей поездки, когда я старалась поймать на своем теле прощальные солнечные лучи, знакомая боль прибила поясницу к еще теплому песку. «Хоть бы не это! Пожалуйста, хоть бы не это», – прокручивалось у меня в голове. Ноги унесли мое тело в номер, и уже там передо мной на белых трусах чернела тонкая красная линия, появившаяся на несколько дней раньше графика и ставящая крест на желанном успехе и цели, как оказалось, никчемной поездки. Я не стала говорить Крису, но по моему лицу он понял все. Почти всю обратную дорогу в Нью-Йорк мы провели в молчании.
Элли, привет!
