Как я и обещала, Аэлла, Рождество я впервые встретила одна, находясь в твоей комнате. Только прошло оно не так, как я представляла. Раскрытые настежь окна впустили воздух, за секунду охладивший теплые стены, мое дыхание и едва укутанные шерстяным пледом плечи. Я, как раскачивающаяся на твоих качелях мумия, в темноте пила прямо из горла красное вино за нашу будущую встречу. Жалкое зрелище, недостойное твоей матери. Я понимала это, но мне было так тесно, так одиноко в узком четырехугольном пространстве. Все вещи вокруг казались очень маленькими, а я, как огромный неуклюжий зверь, обнюхивала их, пытаясь отыскать твой будущий запах, и не чувствуя ничего, дотрагивалась до них большими грубыми лапами и, полупьяная, отбрасывала прочь. Твоя новая кукла, которую я купила тебе на Рождество, испепелила меня осуждающим взглядом. Свет от уличного фонаря так ярко освещал ее неживое лицо, что я сперва пугалась его, но потом взяла это фарфоровое изваяние и стала укачивать на руках. Бутылку из рук я тоже не выпускала. В путаном косолапом танце, натыкаясь то на угол кровати, то на твой детский стул, я упала, задев чем-то край тумбы. Бутылка красного осталась целой и невредимой в руках, из нее не пролилось ни капли. Но твоя новая кукла рассыпалась осколками на деревянном полу. Аэлла, прости меня! Прости ради бога! Заливаясь слезами, я без умолку повторяла эту фразу. Кристиан! Разве не он причина? Если бы он не уехал вновь, а остался, как обещал, этого бы не произошло! Почему? Я стала звонить ему на мобильный. Звонок проходил, но он так и не взял трубку. Сколько раз я ему набрала? 50, 70, 100? Рука как заколдованная нажимала одну и ту же кнопку. Хорошо, что он так и не ответил и не узнал, до какого состояния я могу себя довести.
На следующее утро я проснулась в твоей кровати, Элли. Окна так и были настежь открыты. И как только я не околела ночью? Нет, не хочу больше такого допускать! Это больше не должно повториться! С жуткой головной болью я начала прибирать твою комнату. Осколки куклы, перемешанные с окурками и пробками от трех бутылок, отправились в мусорный ящик. А я – прямиком на остановку, чтобы уехать к маме.
Что это было, Элли? Не знаю. Но мне нужно было убежать от себя.
Мама встретила меня довольно странно, несмотря на мое заблаговременное сообщение о приезде. Она как будто не ждала меня. В гостиной в пепельнице лежали неубранные окурки. А мама никогда не курила. Я не стала задавать неудобных вопросов, как и мама не стала задавать их мне.
Единственное, о чем я попросила, – сходить вместе в церковь, чтобы новый год я могла начать с чистыми мыслями и новыми искорками надежды.
В первый день мы сходили туда вместе. Это был недолгий визит то ли для прогулки, то ли для приличия. Оставшиеся несколько дней до Нового года я решила провести там уже без мамы. Сперва я пару часов сидела и смотрела в пол и на подошвы впереди сидящих прихожан, не поднимая глаз, будто сверху на меня смотрел тот, кто единственным взглядом мог испепелить все мое тело за все его грехи. Через некоторое время мой взгляд осмелел и стал блуждать все выше и выше, пока не замер на пустой стене, на которой передо мной замелькали чьи-то лица. В чьем из них я найду ответ на свой вопрос. Кто из них целитель и маг, исполняющий любые желания? Говорят, Господь прощает все наши ошибки, но простишь ли ты меня, Элли? Могу ли я рассчитывать на то, что ты придешь ко мне уже в этом году? Дай мне знак, зажги лучик веры, ожидания и предвкушения в моей жизни тебя. Я больше не могу так.
Мне одиноко без тебя, Элли.
Аэлла, милая моя!
Сегодня вечером, когда мы пили с мамой горячий имбирный чай с корицей, она вдруг подошла ко мне и взяла за руку. Мой отстраненный взгляд ударился о белую краску и вернулся назад в настоящее. Моя мама редко дотрагивалась до меня вот так, и я удивленно и настороженно посмотрела на нее. Но меня встретил добрый и усталый взгляд, стирающий между нами всю недосказанность прошлых лет.
– Кэтти, доченька моя, неужели ты думаешь, я не вижу, что происходит?
– А что происходит, мама?
– Он играет с тобой, пользуется твоей молодостью и привязанностью к нему. Ты уже столько лет с этим мужчиной, и все безрезультатно. Он больше не делает тебя счастливой. Сколько можно тебе прятаться от своих чувств и держаться за старые радостные воспоминания? Они потопят тебя, затянут все глубже в прошлое.
– Мама, ты хочешь прочитать лекцию? – прервала ее я.
– Кэтти, я знаю, я прошла через это. Послушай меня, пожалуйста. Ты еще так молода. Тебе нужен молодой парень, нужен брак и ребенок, который даст тебе новый глоток жизни и радость каждого дня. Подумай об этом. В твоем возрасте я уже давно была замужем за твоим папой и у меня была ты. Да, может, мне не следует давать тебе наставлений. Мы и сами по молодости наделали кучу ошибок. Но, Кэтти, любой матери вдвойне больнее, когда она видит грубые ошибки дочери. Было бы преступлением наблюдать за ними и молчать.
– И что, по-твоему, мне следует сделать, мама?
