Сегодня мы с тобой были у врача, и на УЗИ подтвердили, что во мне одно плодное яйцо. Как мне хотелось назвать врачу твое имя и прокричать: «Какое же это яйцо? Это Аэлла, моя дочь!» Но я промолчала, лишь улыбка растеклась на моем лице. Какой смысл спорить с врачами, если мы видим мир с разных углов, главное, что мы оба видим тебя у меня в животике.
После визита к врачу я пошла в церковь. Нет, я не помчалась туда как угорелая, а пошла не спеша, аккуратно, бережно наступая на асфальт одной ногой, затем второй, рассматривая небесную даль и острова из кучерявых белоснежных облаков, не замечая времени и суетливых прохожих, которые расходились передо мной, уступая дорогу, как разлетаются птицы в разные стороны. Незаметно для себя я переступила широкую ступень городского парка. Я опустилась на скамью, которая была ярче всех освещена напористым, почти весенним светом, расстегнула куртку и, закрыв глаза, положила руку себе на живот. Тепло разлилось по всему телу, а солнечные блики так настойчиво прорезали край переплетенных ресниц, что в глазах появились ярко-красные искры. В голове пронеслась только одна мысль: «Аэлла, хорошая моя, я так счастлива».
Аэлла, привет, моя родная!
Все вокруг заиграло новыми красками. За окном засияло солнце, осветив зазеленевшие шапки деревьев, а серый стеклянный дом напротив моей черно-угольной решетки террасы стал отражать голубую гладь неба. Сегодня утром я впервые услышала птиц. Почему я не замечала их мелодии раньше? Может, потому что, хотя и жила в самом сердце города, мое сердце уже давно свыклось с его биением и шумом многолюдных улиц и любой звук был для меня лишь фоном.
Я вновь спала в твоей комнате, Элли. Сколько в нее нужно добавить! Я навела идеальный порядок в квартире, так что даже под кроватью по плинтусу можно проводить белой перчаткой. А вчера весь день пробыла в детском магазине, рассматривая коляски и люльки для новорожденных. Я хочу, Аэлла, чтобы тебя окружало все самое лучшее! Тебе уже месяц, моя малышка. Уже месяц, как ты набираешь во мне силу. Расти здоровой, умной и красивой девочкой. Я так люблю тебя, что не перестаю произносить эти слова каждый раз, увидев в зеркале свой голый живот. Ты там, ты со мной. Элли, спасибо тебе за эту радость, за счастье, которое ты даришь мне, еще даже не появившись на свет.
Кристиан приедет завтра. У меня еще есть время, чтобы он ничего не заметил. Знаю, он не из тех мужчин, которые будут носиться с тобой по больницам, чтобы увидеть на УЗИ и узнать точный срок в неделях. Все будет хорошо, Элли.
Главное, оставайся со мной.
Твоя мама.
Аэлла, боже мой, что же мне делать? Он не приехал! Кристиан не вернулся. Я как дура проносилась весь день по магазинам, чтобы приготовить для него особенный ужин. Он должен был прилететь вечером и при всем раскладе к семи быть дома. Я впервые приготовила салат с морепродуктами и поджарила на гриле шикарный стейк из лосося, купила его любимую бутылку красного и еще полчаса умирала в ожидании, прилипнув носом к холодному прямоугольному стеклу спальни. Его телефон оставался выключенным. Прошло еще полчаса, час. В интернете я проверила, что с его рейсом, и увидела: «Самолет приземлился вовремя». Может, что-то случилось с его багажом? Или телефон Кристиана разрядился в самое неподходящее время? Но у него ведь есть зарядка, да и Крис наизусть знает мой номер. Я была в смятении и не знала, что делать. На часах пробило десять вечера. Сколько миль за это время я нашагала из угла в угол по моей небольшой четырехугольной площади? И только когда я стала набирать телефон аэропорта, чтобы выяснить, не случилось ли что-то с Кристианом Смитом, летевшим рейсом 1526 из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, на мой телефон пришла СМС: «Кэтти, привет. Прости меня. Поменялись обстоятельства. Не получилось вылететь сегодня. Наберу тебя завтра. Крис». Я тут же перезвонила на его номер, но он снова был выключен. Какие «обстоятельства»? Что с ним произошло? Что-то случилось?
Элли, я должна непременно его увидеть.
Аэлла, привет!
