Флаффи была очень удивлена, когда миссис Веир, на следующий день придя к ней на чердак сообщила девочке о том, что мистер Кью ожидает гостей, которые, конечно же, ненавидят птиц. Ее удивило не то, что Грей пригласил людей, когда в доме находилась птица, а то, что миссис Веир собственной персоной пришла к Флаффи и заявила ей об этом. Тем более в такую рань! Девочка еле-еле заснула до ее прихода, потому что за окном кто-то щебетал. Да еще и утверждая громким тоном: «Раньше я был увлечен этим». «Я тоже раньше любила просыпаться и засыпать во время!» — с обидой думала про себя Флаффи. Однако, как оказалось позже, мадам Веир заставил это сделать Кирик, который был занят счетами. Флаффи Кристалл (Фамилию ей придумал Кирик) как можно вежливее поблагодарила старушку, после чего наступило минутное молчание, которое так жгло уши девочки, из-за чего та спохватилась прервать его:
— Я вам не нравлюсь, — тихо, с осторожностью сказала Флаффи и взглянула на мадам.
— Ты очень странная девочка. И мне непонятно, почему Кирик начал общаться с тобой, когда ты не имеешь права даже глядеть на нас своими свободными глазами. Ответь старой старухе, как ты смогла заставить Кирика отнести себя в лесной домик, а потом и остаться здесь на два дня? — она уставилась на девочку, которая сначала улыбнулась, но потом вдруг с испугом вытаращила глаза и наклонила голову.
— Мадам… Поверьте, я здесь не причем!
— Может ты ведьма?!
Девочка вскрикнула.
— Ох, знала бы ты, как я не люблю своеволие и мошенничество!
Девочка так испугалась старушки, что глаза вот-вот наполнялись слезами, готовыми в любую критическую минуту сорваться и упасть. Этого не случилось, потому что Флаффи отвела глаза, чувствуя
обиду и какую-то вину, как только острые, произнесенные грозным старческим тоном слова отскакивали от мадам Веир и отлетали с острой болью в девочку. Она не оправдывалась, потому что правда была на ее стороне.
Мадам Веир, как только она высказала всю свою несправедливую мысль, сказала, что Флаффи настоящая мошенница, скрывающая какую-то тайну, после чего с надменным видом покинула девочку, хлопнув дверью.
Флаффи всхлипывала и утирала слезы. Ее до сих пор не покидал глубокий испуг, навеянный старой дамой в ужасном слове «Ведьма».
«Конечно я ведьма, раз из-за меня сидит Лука! Естественно, я просто ужасна, раз человек, бежавший со мной на руках упал под выстрелом! Но что я сделала ей?! Что ей нужно от меня?! Она приблизилась к свету, подойдя к окну, чтобы взглянуть на солнце. Но оно сильно слепило ее и ей пришлось опустить глаза вниз. И она увидела каменный забор с красивой узорчатой решеткой, по которой извивался виноград, порой, захватывая всю огражденность. Почти впритык к нему равномерно тянулись вдоль дома деревья. Невысокие, без кроны. Одни голые, острые ветви тянулись во все стороны, а некоторые склонялись к земле. Очень странно, ведь на них ничто не давило, а они все равно, словно слабые, склонялись к сырой почве, и не было у них больше сил подняться. Колючие кустарники, вместе росшие, в одной кучке, почти у самого дома были так скрючены и сухи, что любое касание могло сломать полностью умершее растение. Странно — на дворе весна, а сад не цветет…
Только сорняки довольствовались своей ненасытной жизнью (как мало расстояние между словом „ненастный“ и „ненасытный“).
