Он отпустил меня и ушел, прежде чем я успел что-нибудь сказать. Глядя, как он уходит, я понимал, что больше никогда не увижу старика. Но я пока не мог отказаться от надежды увидеть отца.
Армии Тоётоми и Акэти выступили на запад, к владениям Мори, на следующий день.
Утром стражники растолкали меня. Обычно я вставал до рассвета, но сейчас, когда они вдвоем будили меня, солнце уже стояло высоко в дверном проеме за их спинами. Турнир продолжался недолго – я сразился с десятью соперниками, после чего покинул помост под бурные аплодисменты всех шести этажей замка, включая самого Нобунагу. Но потом возле дома стражи собралась небольшая компания солдат с саке и несколькими бутылками заморского вина. Я никогда не был склонен к выпивке, но что-то в лицах этих людей подсказывало мне, что им нужно отвлечься. Некоторым из них на следующий день предстояло отправиться на войну, и они были еще не совсем готовы закончить последний день мирной жизни.
С ворчанием я потянулся за штанами и рубашкой, но вспомнил, что их выбросили. Теперь я мог выбирать из четырех тщательно подогнанных кимоно, двух пар коротких широких штанов и трех тонких рубашек. Умывшись водой из пруда, я быстро оделся.
Снова я спускался по длинной горной дороге навстречу в составе небольшой компании. За верхними воротами, чуть ниже плоской вершины горы, располагались небольшие резиденции наложниц Нобунаги и нескольких высокопоставленных слуг – тех, кого он мог вызвать к себе в любой момент. Следующий уровень, отделенный несколькими поворотами дороги, был разделен на более обширные участки, на которых построили собственные дома Токугава, Тоётоми и Акэти. Дальше вниз по склону стояли дома других важных слуг и самураев без различия чинов, и, наконец, у самого подножья горы жили крестьяне и простые горожане.
В долине за городскими стенами под трепещущими флагами выстроились армии Тоётоми и Акэти. Колонны конницы на лоснящихся лошадях и бесчисленные пешие воины. Они были облачены в доспехи всевозможных цветов, но преобладали синие, красные, желтые и черные. Вооружены они тоже были разнообразно – мечи и луки, португальские аркебузы, а еще яри – деревянные шесты с грозными острыми лезвиями на конце – и нагинаты, похожие на них, но с более длинным и изогнутым клинком. У каждого была бамбуковая фляжка, сумка с едой, циновка для сна, а на поясах были подвешены катушки с тетивой на случай, если понадобится заново натянуть лук.
Впереди кавалерии восседали верхом самураи, отличавшиеся от остальных двумя мечами и хоро – накидками с эмблемой клана, прикрепленными сзади к доспехам и развевавшимися на скаку. Если такому самураю удастся победить вражеского сановника, самурая или другого важного противника, он мог завернуть в хоро голову павшего врага, чтобы сохранить ее, пока не представится возможность отправить ее в лагерь.
Брат Органтино рассказывал мне о церемонии осмотра голов. Головы обмывали, перевязывали и выставляли традиционным образом, иногда сопровождая деревянной табличкой с указанием, кто это был и кто его убил. Победоносный владыка или полководец одевался в парадные одежды, осматривал каждую голову, обращался к самым важным из них с каким-нибудь последним посланием или даже подносил напиток, нередко при этом прикрывая лицо веером, чтобы духи убитых не могли опознать его и отомстить. Самураи, срубившие головы, получали подарки и награды в зависимости от важности сраженного противника. Иезуиты осуждали подобные поступки как безбожное варварство, когда их совершали некоторые африканские племена, но когда речь шла о японцах, Валиньяно просто называл это «обычаями их предков», хоть и не без отвращения.
Собравшиеся самураи носили металлические шлемы с испещренными металлическими заклепками кожаными щитками по бокам и сзади, подвязанные под подбородком тонкими красными шнурками. Шлемы были искусно отделаны и украшены кроличьими или лисьими ушами, павлиньими перьями, панцирями омаров, оленьими рогами, полумесяцами и фамильными гербами.
Флаги крепились позади седел или были в руках у знаменосцев. Черно-золотая айва клана Ода. Лист адамова дерева у воинов Тоётоми. Люди Акэти шагали под пятью лепестками японского колокольчика на небесно-голубом фоне. Тоётоми ехал во главе своего войска – передняя часть его шлема была украшена длинными золотыми шипами, символизировавшими восходящее солнце, Акэти же был в простом коричневом шлеме.
Обошлись без церемоний. Полководцы выкрикнули команды, и армии двинулись по дороге на запад. Крестьяне, солдаты, стража и слуги смотрели им вслед, пока те не скрылись из виду, а потом вернулись к своим делам.
