– Однажды произошла война между богами небесными и богами земными. Земные боги расплодились и распустились, утратив всякое уважение к небесным собратьям. Небесные боги смотрели на это сквозь пальцы и мало беспокоились о том, что творится на земле. Но однажды Окунинуси, вождь земных богов, провозгласил себя властелином всей земли. Это разозлило небесную богиню Аматэрасу, потому что по традиции вся земля принадлежала ей. Аматэрасу приказала одному из своих сыновей спуститься на землю и восстановить порядок, но сын ее посмотрел на землю и побоялся один выступить против земных богов. Аматэрасу вызвала другого сына и послала его на землю, но этот сын отыскал Окунинуси и перешел на его сторону. Она призвала третьего небесного бога по имени Амэ но Вакахико, вооружила его волшебным луком и отправила на землю восстановить ее власть. Но шли годы, а от Амэ но Вакахико не было никаких вестей. Аматэрасу отправила на землю фазана, чтобы добыть известия о нем, но фазана пронзила стрела. Стрела долетела до небес и упала к ногам Аматэрасу. Другой бог поднял стрелу, узнал в ней оружие Амэ но Вакахико и сказал: «Если он изменил, то пусть эта стрела сразит его». На земле Амэ но Вакахико встретил женщину, полюбил ее и женился, но стрела с небес, его собственная стрела, настигла и сразила его. Теперь Аматэрасу взъярилась. Уже многие годы Окунинуси правил ее землей, сумев обратить против нее собственных детей. Она призвала последнего бога, яростного бога-воина по имени Такэмикадзути. Он отправился на землю, разыскал Окунинуси и потребовал, чтобы тот вернул землю. Потом Такэмикадзути воткнул меч в землю рукояткой вниз и уселся, скрестив ноги, на кончике клинка. Окунинуси затрепетал при виде сурового бога, но попросил дозволения посоветоваться с сыном. Теперь пришла пора Окунинуси найти себе заступника. Его старший сын, лишь увидав Такэмикадзути, устрашился настолько, что тут же произнес чары, сделавшие его невидимым. Такэмикадзути снова потребовал вернуть землю, но Окунинуси попросил разрешения посоветоваться с другим сыном. Второй сын, Такэминаката, оказался бесстрашнее первого. Он посмотрел на Такэмикадзути, сидевшего на мече, и, взяв огромный камень, поставил его на кончик пальца. Он потребовал от бога-воина, чтобы тот покинул землю и чтобы Аматэрасу больше не присылала своих сыновей, но Такэмикадзути отказался. Земной Такэминаката попытался сбросить небесного Такэмикадзути с меча и схватил его за руку, но Такэмикадзути обратил свою руку в лед, заставив Такэминакату отпустить его. Такэминаката схватил его за другую руку, но Такэмикадзути обратил эту руку в меч, снова заставив его разжать пальцы. Тогда Такэмикадзути схватил Такэминакату за запястье и легко сломал руку земному богу. Земной бог Такэминаката бежал, но небесный бог Такэмикадзути последовал за ним до озера Сува. Такэминаката сдался и поклялся никогда больше не покидать озера, если ему сохранят жизнь. После этого Окунинуси возвратил власть над землей Аматэрасу. Она послала на землю правителем одного из своих внуков, Ниниги. Чтобы помочь ему в правлении, она вручила ему три дара: драгоценный камень Ясакани, зеркало Ята и Кусанаги – великий меч, который ее брат Сусаноо достал из хвоста чудовища. Император может проследить свой род до Ниниги, а значит, и до Аматэрасу, и по-прежнему владеет этими тремя предметами. Они доказывают его божественное происхождение.
Щиколотки подо мной болезненно пульсировали, но я продолжал сосредоточенно слушать, понимая, что Нобунага не стал бы рассказывать все это просто так.
– Так появилась Япония?
– Да, так появилась Японская империя. Но еще так появилось сумо. Поединок между Такэмикадзути и Такэминакатой за то, будут ли люди находиться под властью земли или неба, положил начало традиции сумо. Каждый поединок в сумо – это битва за душу. Глядя на твое выступление, наверное, многие решили, что сам Такэмикадзути снова сошел к нам.
Нобунага широко улыбнулся, и я поклонился ему, согнувшись до пола.
– Я не бог, мой господин. Я – ваш слуга.
Я поднял голову, и Нобунага задумчиво посмотрел на меня. От улыбки не осталось и следа.
– Тебе неудобно, что я говорю о синтоистских богах? Ты веришь в то, чему учит этот твой отец Валиньяно?
– Я верю в то, во что мне приказано верить.
Лицо Нобунаги помрачнело. Похоже, ответ его разозлил.
– У меня здесь сто тысяч человек, которых я могу позвать в эту комнату, и они встанут передо мной на колени и скажут то же самое. Я позвал тебя сюда, потому что чувствую, что ты – не такой, как они. Говори прямо. И сядь как тебе удобно.
Я облегченно выдохнул и наклонился вперед, опершись на одно колено и высвобождая затекшие щиколотки. Нобунага рассмеялся, но без снисходительности.
– Со временем привыкнешь, – сказал он. – Скажи… Ты был сегодня во дворе. Как ты считаешь, жестоко ли пытать человека?
